Ближе, чем сейчас, она меня никогда прежде не подпускала к себе, и мне хотелось большего. Однако моя мама мастерски умела контролировать эмоции, и это было все, на что я могла рассчитывать.
– Я говорила тебе о стычке, которая у меня произошла с режиссером моей сцены из «Сурового испытания»? – спросила она с озорной улыбкой.
С момента выхода на пенсию мама ходила на занятия в организацию, которая занималась «непрерывным образованием» – эвфемизмом для описания пожилых людей. Занятия актерского мастерства были ее любимыми. В прошлом сезоне ей досталась роль проститутки, но она настояла на том, чтобы роль модифицировали, так как кто бы мог поверить в то, что она могла быть проституткой? Эту роль изменили на роль дорогостоящей девушки по вызову. Теперь она боролась за то, чтобы Элизабет Проктор из «Сурового испытания» могла выйти на сцену с накрашенными помадой губами.
– Разве Элизабет Проктор не было квакером? – спросила я.
– Квакер, которая бы смотрелась гораздо лучше, если бы у нее были слегка накрашены губы, – сказала она. – Я и так согласилась надеть этот ужасный чепчик. Накрасить губы – это меньшее, что они могут позволить мне сделать.
Когда мы с Кэти вернулись из нашего путешествия по Парижу, я позаимствовала цитату из «Касабланки» и сказала ей, что у нас всегда будет Париж. У нас мамой его никогда не будет. Мы никогда не разделим истории о том, как мы ночевали в книжном магазине «Shakespeare and Company», как это было у нас с Кэти. У нас никогда не будет совместным воспоминаний о Монмартре. У нас даже не будет совместной фотографии на фоне Эйфелевой башни.
Что у нас было, так это – старт. Я знала о маме больше, чем когда-либо, после нашей с ней прогулки по Гринвич-Виллиджу. Я сказала ей, что мне хотелось бы еще: еще больше времени, еще больше возможностей сделать наши отношения глубже. Конечно, наше время вместе не могло бы длиться вечность, но мне не хотелось, чтобы оно кончилось, а я бы знала свою маму не лучше, чем прохожего.
– Что ты хочешь знать? – спросила она, а затем начала перечислять свои черты характера.
– Мне не нужно твое резюме, – ответила я. – Я бы хотела насладиться временем с тобой и посмотреть, какая ты, нежели просто получить список фактов о тебе.
Она громко вздохнула, задумавшись над моим комментарием.
– Ладно, – сказала она, – мы могли бы это сделать.
Знание того, что она была не против попробовать, наполнило мое сердце надеждой, а глаза наполнились слезами. Прошло мгновение. Я захихикала над одной мыслью.
– Знаешь, что мы будем делать, мам?
Ее бровь поднялась, требуя продолжения моей мысли.
– Мы последуем совету Бруно и будем расслабляться, пить вино и наслаждаться жизнью, – сказала я.
– Можно это будет травяной чай? Вино превращается в сахар, когда попадает в организм, и ничто не вызывает воспаления так сильно, как сахар, – сказала она.
Я улыбнулась.
– Хорошо,
