Дальнейшие их действия обозначились бесцельным шатанием по городу и его окрестностям. Настроение было более чем позитивное. Но к пяти часам вечера Том засобирался домой, объясняя свою поспешность тем, что в семь часов не хочет пропустить сюрприз для Билла. Рихарду ничего не оставалось, как в очередной раз подчиниться безграничному влиянию друга не него.
В назначенное время Том был дома и неотрывно следил за окнами соседа. В его движениях выдавалось некоторое нетерпение. Язык периодически теребил пирс на губе, а глаза горели огоньком легкого азарта.
Тем временем ничего не подозревающий брюнет ходил по комнате, сидел за ноутбуком, разговаривал по телефону. Он не предполагал, что за ним ведется наблюдение. В час икс близлежащие дома накрыло задорное звучание латиноамериканской музыки. Билл недоумевающе посмотрел в сторону окна и очень медленно начал подниматься со своего места. Том следил за каждым его шагом загипнотизированным взглядом, запоминая каждую эмоцию на красивом лице и получая нескрываемое удовольствие, которое выражалось в виде счастливой улыбки с нотками легкой издевки.
Билл наконец подошел к окну и замер в полном замешательстве. У него даже рот слегка приоткрылся от увиденной картины. А к его дому уже стали подтягиваться соседи с близлежащих домов, чтобы посмотреть на шоу. Под его окнами, разряженные в черные с золотым мексиканские национальные костюмы, пел квартет задорных кабальеро в огромных сомбреро на голове. Из всей непонятной речи до Билла долетели лишь две фразы, которые он понял и без перевода. Это были: se~norita и amor.
Он минут пять стоял в немом ступоре, не зная, что происходит и каким боком этот концерт касается его лично. Но постепенно на лице начало проскальзывать понимание всей ситуации и того, с какого берега дует ветер. Его глаза моментально стали черными, а взгляд устремился на окно напротив, из которого за всем с нескрываемым удовольствием наблюдал Том и гадко улыбался.
«С*ка!» - сказал одними губами Билл. Но тут в комнату вошли его родители, очевидно жаждущие объяснений от сына. Билл что-то говорил, прикладывая руку к сердцу. Его отец, герр Алекс, постоянно показывал на поющих за окном. Мать Хельга молча смотрела на этот дурдом и изредка хваталась за голову. А веселые мексиканцы все продолжали свое пение, судя по тональности, переходя на лирический романс. В комнате Билла по-прежнему шли разборки. После непродолжительной жестикуляции отец развернулся и вышел из комнаты. Мать все так же не издавая звуков последовала за ним, лишь укоризненно качая головой.
Наконец Билл позволил себе повернуться в сторону окна, за которым по-прежнему чертовски довольно улыбался Том, и показал ему сразу два «неприличных» жеста, состоящих все из той же, знакомой Тому, композиции. Губы брюнета еще что-то проговаривали с особой жестокостью, которая судя по всему являлась нецензурной лексикой. Но ее Том так и не понял, хотя и делал очень сосредоточенный вид и периодически показывал знаками, как бы переспрашивая: «Милый, я не могу тебя понять! Что-что ты говоришь?»
Вечер близился к концу. Довольные таким бесплатным концертом соседи стали расходиться по домам. Для Билла все это закончилось не настолько весело, как для Тома, который после всего спустился в гостиную, где семья обсудила новости улицы. Их разговор позабавил парня, и в конечном итоге он отправился спать. Напоследок он улыбнулся окну напротив и, повернувшись на бок, заснул сном невинного младенца.
***
- Ну так ты мне скажешь, что за хрень ты сделал «счастливому» соседу? – спросил Рихард, когда они с Томом в понедельник сидели в аудитории в ожидании профессора Юргенса.
- Почему счастливому?
- Мне его уже искренне жаль. Во первых, что его соседом являешься ты, а во вторых, твое внимание к нему – это страшное дело. Не завидую.
- И не х*й завидовать.
- Так что за сюрприз там был?
- Серенада под окном, - сообщил Том и усмехнулся.
- О да! На такую хрень твои мозги только и способны, - сказал Рихард, в очередной раз поражаясь Тому и укоризненно качая головой.
- Думаешь, все же надо было начать с цветов и конфетных фантиков?
- Бл*дь, лучше всего, если ты оставишь пацана в покое. Или это твой план по выселению соседей? – настороженно спросил друг.
- Мне похрен, кто мои соседи. Меня вштыривает этот брюнет. Его, кстати, Билл зовут.
- Надо запомнить для поминальной речи, когда священник даст сказать о скоропостижно ушедшем от нас соседе из дома под номером…какой у него номер?
- Не помрет. Я его и в аду достану.
- Тебя, бл*дь, туда не пустят.
- Думаешь, сразу в рай пригласят?
- Не тешь себя глупыми надеждами. Тебя туда пусти, и ты там второй ад организуешь за скромный отрезок времени.
- Да пошел ты, - равнодушно отмахнулся Том.
