Мой разум зацепился за его фразу «в силу характера моей работы». Моё представление о жизни генеральных директоров и прочих богатых бизнесменов в основном формировалось по телешоу, но даже там ночные смены не были чем-то обычным. Может, он врач? Врачи ведь работают по ночам… верно?
В любом случае, просьба не заходить в его спальню казалась вполне разумной.
— Это же ваша спальня, — сказала я. — Я понимаю.
Похоже, он остался доволен. На его лице появилась лёгкая улыбка.
— Рад, что вы понимаете.
— А вторая запретная комната?
— Ах да. — Он указал на дверь в конце коридора, похожую на кладовку. — Та.
Я нахмурилась.
— А что там?
— Ответ на этот вопрос тоже под запретом.
Так… это уже стало немного жутковато. Может, Фредерик и правда убийца?
— Там… не трупы, надеюсь?
Его глаза распахнулись, и на лице отразился настоящий ужас. Он прижал руку к груди, напомнив мне старую леди, хватающуюся за ожерелье.
— Святые угодники, мисс Гринберг! — воскликнул он. — Почему вы подумали, что я храню трупы в шкафу у себя в коридоре?
Похоже, он воспринял шутку слишком серьёзно.
— Ладно, трупов нет. А вы хотя бы можете сказать, опасно ли то, что там?
— Скажем так… у меня есть довольно… неловкое, даже неприятное хобби, — он опустил взгляд, будто его блестящие лакированные туфли с заострёнными носами внезапно стали самой интересной вещью в комнате. — Возможно, однажды я поделюсь содержимым этого шкафа с человеком, который будет жить со мной. Но если и поделюсь — то только на своих условиях, в своё время и в подходящей форме. Сегодня я раскрывать этого не намерен.
— Ты коллекционируешь кружевные салфетки, правда? — не знаю, что на меня нашло, но слова сорвались прежде, чем я успела себя остановить. — У тебя там сотни кружевных салфеток.
Уголок его рта дёрнулся, словно он изо всех сил пытался сдержать улыбку.
— Нет, — сказал он. — Я не коллекционирую кружевные салфетки.
Он не стал уточнять, а я решила проявить благоразумие и не настаивать. Пожала плечами:
— В любом случае, это твои вещи и твоя квартира. Твои правила.
— Если вы переедете, я искренне надеюсь, что будете чувствовать этот дом своим, — он шагнул ближе. Его тёмно-карие глаза изучали мои, ресницы были такими длинными и густыми, а взгляд — таким пронизывающим, что у меня буквально подогнулись колени. Он действительно был несправедливо привлекательным. — Кроме этих двух ограничений, у вас будет полный и неограниченный доступ ко всей квартире.
Я сглотнула, пытаясь дышать ровнее.
— Думаю… я смогу с этим жить.
— Прекрасно, — на этот раз он улыбнулся во всю ширину. — А теперь, когда мы это обсудили, не желаете осмотреть квартиру?
Глава 3
Переписка между мистером Фредериком Дж. Фицвильямом и мистером Реджинальдом Р. Кливсом
Фредерик: Добрый вечер, Реджинальд.
Реджинальд: Привет, Фредди, дружище! Что нового?
Фредерик: Несколько вещей. Во-первых, я уничтожил — в
буквальном смысле, разорвал в клочья, измельчил
и выбросил — тот отвратительный коврик
у двери, который обнаружил вчера.
Могу предположить, что это твоих рук дело?
Реджинальд: Ну ты чего, тебе не понравился?:(
Фредерик: Разумеется, не понравился, шут ты этакий.
Реджинальд: Но я же старался! Долго выбирал
подарок, думал, тебе понравится.
Фредерик: Крайне в этом сомневаюсь. Но
не суть. Главная причина, по которой я
сейчас пишу тебе это сообщение с отвратительно
маленького экрана мобильного телефона, — в
том, что кто-то наконец-то откликнулся на
объявление, которое ты разместил для меня на Craigslist.
Девушка переезжает в выходные.
Реджинальд: Отличные новости!
Фредерик: Есть только одна проблема.
Моя будущая соседка совершенно не
соответствует моим ожиданиям.
Реджинальд: В каком смысле?
Фредерик: Во-первых, это женщина. Что,
конечно, стало мне известно ещё при
получении ответа на объявление, когда
я увидел её имя. Я, как ты знаешь,
ничего не имею против женщин. Благодаря
