Его глаза на мгновение встретились с моими — тёплые, мягкие — и тут же ускользнули. Он снова прокашлялся:
— Пойдём в Nordstrom?
Nordstrom. Верно.
— Ага, — выдохнула я, чувствуя, как закружилась голова от резкой смены темы. Как, чёрт возьми, я вообще собираюсь это пережить? — Nordstrom так Nordstrom.
В последний раз я была в Nordstrom почти двадцать лет назад, когда пришла в этот же торговый центр с мамой выбирать платье для бат-мицвы. Учитывая, как давно это было, чувство дежавю, охватившее меня, как только я вошла в магазин, оказалось поразительно сильным. Запах духов, витавший в воздухе, резкое люминесцентное освещение — всё это моментально вернуло меня в тринадцатилетний возраст, когда я чувствовала себя неловкой в собственном теле и мечтала оказаться где угодно, только не здесь.
Судя по тому, как Фредерик то и дело сжимал и разжимал кулаки по бокам, он, вероятно, чувствовал себя так же, как и я тогда.
— Я не ожидал, что это заведение окажется таким… — Он замолчал, широко раскрыв тёмные глаза, в которых читалось замешательство, пытаясь переварить всё происходящее.
— Таким каким? — спросила я, направляя его мимо вычурного обувного отдела с собственным винным баром.
Он резко остановился у витрины с зимними пальто за пять тысяч долларов, которые выглядели так, будто их сшили из страз и мусорных пакетов. Он нахмурился, глядя на них, и я могла лишь догадываться, о чём он сейчас думает.
— Таким… чересчур, — наконец произнёс он.
И добавлять ничего не потребовалось. Я прекрасно поняла, что он имел в виду.
Моя рука всё ещё лежала у него на локте, пока я вела его в сторону мужского отдела, слегка подталкивая его влево. В магазине было шумно — повсюду ходили покупатели и продавцы, играла фоновая музыка, — но даже несмотря на это, я отчётливо услышала, как его дыхание сбилось от моего прикосновения, будто вокруг нас не было ни души.
Следовать указателям оказалось непросто: в Nordstrom было так много отделов и так много людей, что мы едва ли не на каждом шагу сталкивались с очередным нарядным покупателем. Мы бродили по магазину добрых десять минут, прежде чем наконец нашли мужской отдел. Он оказался на шестом этаже, за секцией товаров для дома и на самом дальнем конце от входа со стороны торгового центра. В сравнении с огромными пространствами, выделенными под женскую одежду, мужской отдел выглядел как забытый пасынок.
Тем не менее, вещи там были ничуть не менее дорогими: ряды пиджаков в сдержанных цветах с ценниками на тысячу долларов, целая стена, посвящённая шелковым галстукам. К счастью, дальше по залу мы наткнулись и на более повседневную одежду. Среди прочего — джинсы, в которых Фредерик выглядел бы куда менее чужеродным, выйдя на улицу.
— Могу ли я вам помочь?
У свободного локтя Фредерика появилась стройная женщина в чёрном платье-футляре, с тёмными волосами, собранными в строгий, но элегантный пучок. На её бейджике значилось: «Элеанор М.». Она выглядела примерно моего возраста — только гораздо более собранной. Мне вдруг стало интересно: требуют ли в Nordstrom от сотрудников носить одежду из их ассортимента, как когда-то в The Limited, где я работала в колледже?
— Да, — ответил Фредерик. — Моё имя Фредерик Дж. Фицвильям. Мне нужна одежда.
Брови продавщицы удивлённо взлетели вверх.
— Одежда?
— Да.
Она продолжала смотреть на него с ожиданием, будто надеясь на уточнение. Не дождавшись, развернулась на одном из своих дорогих трёхдюймовых каблуков ко мне.
— Он имеет в виду, — начала я, чувствуя себя немного неловко, — что хочет примерить джинсы. И несколько повседневных рубашек. У него уже есть много костюмов, но нужна одежда, которую можно носить, ну… дома или в кофейне.
— А-а, — понимающе протянула она, а затем, заговорщически понизив голос, добавила: — Ваш парень, похоже, типичный трудоголик, да? Всегда в офисе?
Парень.
Моё сердце мгновенно застряло в горле, а живот сделал выразительный кульбит. Я взглянула на Фредерика. По выражению грома среди ясного неба на его лице я поняла, что он отлично расслышал каждое слово.
— О-он… он не мой… — пробормотала я, неловко пытаясь рассмеяться. — Он не мой…
Но она уже отошла, не дожидаясь окончания моей фразы, пригласив нас следовать за ней прочь от костюмов — к более повседневной одежде. Я бросила взгляд на Фредерика, который шёл за мной. Я и не подозревала, что человеческие глаза могут так широко раскрываться.
— У нас самый крупный мужской отдел среди всех Nordstrom в районе Чикаго, — с гордостью заявила она, не подозревая о буре в моей голове. — Особенно сильна наша коллекция костюмов. Но, полагаю, вы пришли не за ними.
— Нет, — согласился Фредерик. Он указал на меня: — Кэсси говорит, мне стоит носить более повседневную одежду, чтобы лучше вписываться в современное общество.
Продавщица понимающе кивнула.
— Ну, тогда вы по адресу.
Она остановилась возле нескольких стоек с джинсами.
— Интересуетесь моделями с потертостями или чем-то более классическим?
Фредерик подозрительно приподнял бровь и осторожно взял пару джинсов, которые выглядели так, будто их две недели вымачивали в кислоте.
