— Ты можешь сказать, что мне это нравится? — я провела рукой по его великолепной груди для убедительности. — Кроме того, что я прямо говорила, что у тебя отличное тело.
Он смущённо улыбнулся:
— Твой запах меняется — едва уловимо, но безошибочно, когда ты возбуждена.
Мои глаза расширились: вот это новость.
— Правда?
Он кивнул:
— До вчерашнего вечера я твердил себе, что ошибаюсь, что это просто моё желание так думать. — Его улыбка стала дьявольской, когда он наклонился и прижался губами к моему уху. — Но теперь я знаю, что был прав.
Я вспомнила, как он вчера буквально вдыхал меня, и меня пробрала дрожь, по коже побежали мурашки. Мысль о том, что мой запах меняется, когда я завожусь, и что Фредерик это чувствует, должна бы насторожить. Но по какой-то причине — возможно, потому что это говорил именно он, — она меня не пугала.
Его руки скользнули под край простыни.
— Я хочу снова войти в тебя, Кэсси, — прошептал он. Он притянул меня ближе, так что я ощутила каждый дюйм его жгучего, настойчивого желания, упирающегося мне в живот. — Прошлая ночь была восхитительной, выше всего, что я мог вообразить. Но я хочу ещё.
Я задрожала, обняла его и уткнулась лицом в плечо. Мысленно я закричала на Марси за то, что она поставила меня на утреннюю субботнюю смену.
— Я тоже этого хочу, — призналась я. — Но, к сожалению, мне нужно идти на работу.
Фредерик недовольно застонал и чуть отстранился. Теперь и всё моё тело тоже кричало на Марси.
— Ладно, — коротко бросил он. — Но надеюсь, ты не будешь против продолжить с того места, где мы остановились, когда вернёшься домой.
И тогда я поцеловала его. Потому что нет — я совсем не была против.
Я больше плыла, чем шла, когда добралась до библиотеки на свою смену.
Устроившись за столом выдачи книг в детском отделе, я машинально убрала сумочку, вошла в систему на общем компьютере — но мыслями всё ещё была дома, в квартире. Солнце взошло около часа назад, и, скорее всего, Фредерик уже готовился ко сну. Сегодня утром у нас был ещё один «день искусства», и мне нужно было подготовить акварели, холсты и плёнку для защиты пола. Дети с родителями уже начали собираться у полок, ожидая начала занятия. Обычно я ждала этих дней с особым нетерпением, но сейчас больше всего хотелось вернуться домой и лежать рядом с Фредериком.
— Доброе утро, — сказала Марси, стягивая волосы в хвост и копаясь в кладовке за материалами.
— Утро, — ответила я, скользнув взглядом по плану занятия, который составила ещё несколько дней назад. Марси распечатала его и оставила перед компьютером. — Ну как тебе идея?
— «Нарисуй любимое место из своей книги»?
— Ага.
Марси улыбнулась:
— Думаю, отличная идея.
В груди стало тепло.
— Рада это слышать. Я, если честно, горжусь ею.
— И правильно, — сказала она. Я слегка покраснела от похвалы, достала резинку и собрала слишком короткие волосы в небрежный узел.
— Мы рисовали персонажей, принцесс Диснея… но места — ещё нет, — добавила Марси.
— В детских книгах так много потрясающих локаций, — сказала я, присев и начав искать под столом коробку с кистями и карандашами. — Надеюсь, детям это понравится.
Долго ждать подтверждения успеха не пришлось.
— Мисс Гринберг, можно я добавлю дракона к своему замку?
Я обернулась от девочки, которой помогала нарисовать яркое солнце. Она выбрала почти неоново-фиолетовый цвет для лучей, и это уже стало моим любимым проектом. Вопрос задал мальчик, представившийся Заком.
— Конечно можно, — улыбнулась я. — Почему нет?
Он пожал плечами:
— В инструкции было — нарисовать место из любимой книги. Я уже сделал замок и подумал, что если добавлю персонажа, то нарушу правила.
Я присела рядом, чтобы оказаться на его уровне. Холст был покрыт коричнево-зелёными завитками, и это не напоминало ни один замок, который я когда-либо видела. Но я и настоящих замков не видела, так что кто я, чтобы судить? Возможно, именно так они и выглядели в его книге или воображении.
— Думаю, дракон отлично впишется вот сюда, — я указала на свободный угол холста.
— Но Пушистик — герой, а не место, — серьёзно заметил он таким тоном, словно рассуждал о политике. Учитывая, что ему было лет шесть, это прозвучало так трогательно, что я едва не рассмеялась.
Сдержавшись, я сделала вид, что внимательно изучаю его работу:
— Понимаю твою точку зрения. Но знаешь, единственное настоящее правило в искусстве — создавать то, что тебе нравится.
Брови Зака удивлённо взлетели вверх:
— Совсем никаких правил?
— Никаких, — подтвердила я. — Мы хотели, чтобы вы нарисовали места из любимых книг. Но если хочешь добавить Пушистика — вперёд. На самом деле, я с трудом представляю замок без дракона. Может, Пушистик — часть самого мира твоей книги, а не просто персонаж.
Зак прикусил губу, обдумывая мои слова.
— Логично, — сказал он наконец.
— Вот именно, — улыбнулась я. — В конце концов, это твоя картина. Сделай то, что тебе нравится.
И с этими словами он обмакнул кисточку в оранжевую акварель, нарисовал огромный завиток в свободном углу холста — и довольно улыбнулся.
Когда я вернулась в квартиру, солнце уже почти село.
