— Ну как тебе? — поинтересовался Бретт, озаренный адским сиянием.
Если б Фрэнки знала слово круче, чем «высоковольтно», она бы непременно им воспользовалась. А так она лишь плюхнулась на диван-футон и принялась осматриваться в благоговейном молчании, надеясь, что округлившиеся глаза говорят сами за себя.
Кассеты с классическими фильмами ужасов были склеены в пьедесталы высотой примерно по плечи, и на них красовались фигурки любимых монстров Бретта: Франкенштейна, Дракулы, Годзиллы, Сасквоча, зомби, вервольфа, чудища из озера Лох-Несс и всадника без головы с приклеенным к шее портретом Спенсера Пратта, вырезанным из журнала. Стены сверху донизу были заклеены старыми киноафишами с Франкенштейном. Они были расположены в хронологическом порядке и покрыты шеллаком, и эти разные трактовки образа дедушки Штейна делали сарай похожим скорее на альбом для хранения вырезок, чем на свалку. И что еще важнее, они убедили Фрэнки в том, что Бретт не просто принял ее — он именно ее и ждал.
— Это прямо мини-музей какой-то, — произнесла в конце концов девушка.
— Я собирал все это с семи лет, — сообщил Бретт, присаживаясь рядом с ней. — Странно, конечно, но если подумать — я знал твою семью раньше, чем ты.
Фрэнки чуть повернулась, так, чтобы быть лицом к нему. А Бретт повернулся к ней. Он оперся локтем об спинку дивана и уронил руку, так, чтобы мимоходом коснуться ее подбородка. Ногти, накрашенные черным лаком, серебряное кольцо с черепом и наручные часы с зеленым циферблатом, на широком кожаном ремешке. Он был прямо-таки создан для нее.
— Знаешь, что тут здорово смотрелось бы?
Бретт покачал головой.
— Свадебное платье бабушки Штейн.
— В смысле, то, в котором ты пришла на танцы? Так это была…
Фрэнки кивнула.
— Ага. Настоящая невеста Франкенштейна, — подтвердила она, наэлектризованная мыслью о том, как это должно его взволновать.
Фрэнки сдерживала улыбку, думая, что сейчас Бретт ахнет. Всматривалась в его джинсово-голубые глаза, ожидая, когда в них вспыхнет искра понимания. Следила за алыми губами, предвкушая, как у него сейчас отвиснет челюсть. Но Бретт даже не шелохнулся. Он просто смотрел на нее сквозь неровную рамку растрепанных после школы волос, как смотрят на прекрасный рассвет, и на лице его смешались восхищение и благодарность.
Бретт наклонился к ней. Фрэнки потянулась ему навстречу. Ах, если бы сейчас на ней было то прекрасное свадебное платье из белого кружева, а не этот черно-белый полосатый наряд из жатки, с длинным рукавом… или то ярко-розовое шифоновое мини-платье с Bluefly.com. Или блузка в крестьянском стиле и джинсовые шорты, или желтая футболка, открывающая плечи, и укороченные джинсы… Но со всем этим придется подождать до победы революции ЛОТСов. Впрочем, Бретта, похоже, ее наряд не волновал. Их губы сближались, и на уме у них было одно и то же…Фрэнки быстро проверила швы на шее; каждый потрескивающий ватт электричества у нее внутри словно бы толкал ее вперед, к нему. Можно подумать, ее требовалось толкать! Глаза ее были полуприкрыты, губы приоткрылись, а руки нежно касались его рук.
— Привет! — сказал Хит Барнс, с грохотом вломившись в двери.
Фрэнки с Бреттом разъединились; потоки желания струились между ними, не понимая, куда же двигаться.
— Извините, что опоздал, — сказал Хит, волоча за собой два шестифутовых осветительных штатива.
«Жаль, что мало опоздал!»
— Да ничего, — отозвался Бретт, поднимаясь, чтобы помочь своему лучшему-другу-он-же-помощник-режиссера. — Первый объект съемки еще не пришел, так что…
— Клево. — Вытерев лоб рукавом темно-фиолетового анорака, тощий рыжий парень вздохнул. — Куда вам это ставить?
Следующие пятнадцать минут ребята трудились, превращая сарай в киностудию. Они затянули хреновы грязные окна черным фетром. Оттащили диван от стены, чтобы добиться глубины кадра. Засунули нетопыря Радара обратно на стартовую позицию. И перетащили все восемь пьедесталов из кассет, соорудив из них фон для съемки.
Как только все было улажено, Хит включил лампы. Те щелкнули и загорелись.
— Чувак, это будет зашибись что такое! — сообщил он, восхищаясь результатом собственных трудов.
— Ты не забыл, что все это совершенно секретно? — уточнила Фрэнки, хотя Бретт ее не раз уже заверил, что этому нормалу можно доверять. — Никто не должен знать ни где мы ведем съемки, ни кого мы снимаем. Никогда.
— А как по-вашему, почему я опоздал? — поинтересовался в ответ Хит. — Меня выслеживала половина драмкружка. Со стороны это выглядело, как будто за мной по улице гналась стая вампиров из какого-нибудь малобюджетного фильма.
— Во блин, жаль, меня там не было! — хохотнул Бретт. — И как ты отвязался от них?
— Запрыгнул в автобус.
Бретт расхохотался.
— И куда ты укатил?
— Аж за реку. Пришлось возвращаться на такси, а то я бы еще позже пришел.
— Гениально! — Бретт хлопнул приятеля по ладони и повернулся к Фрэнки. — Ну что, теперь доверяешь ему?
Фрэнки только хотела извиниться, как в дверь постучали.
— Кто там? — спросил Бретт.
— Джексон.
