Я ведь все равно не сниму с него блок. Сейчас везде отпечатки, так что… Но он, как назло, снова загорается, буквально на секунду, но и этого мизерного времени хватает на то, чтобы увидеть, что это сообщения. Вода все ещё шумит, значит Женя ещё там. А вдруг в телефоне что-то важное?
Пальцем нажимаю на одну единственную кнопку и мое сердце пропускает смертельный удар. Наташа!
Вся фишка вот в чем: ты видишь лишь начало текста, не конец, но и этого достаточно для перекрытия кислорода.
Глаза застилают мои слёзы и бесшумно капают на экран, который уже потух. Ладонью стираю их и дрожащей рукой бросаю телефон обратно под подушку. Господи! Что же я наделала?
Вскакиваю с постели, подбираю свои вещи и выбегаю из номера, даже не закрыв дверь. Мне нечем дышать, мамочка! Далеко не с первого раза открываю свой номер и плачу, уже не сдерживая эмоций. Зачем ты поступил так со мной, Женя?
Я, свернувшись на полу калачиком, реву белугой. Мне так больно! Обидно! Сердце-то и гляди выскочит из грудной клетки. Не могу унять дрожь в теле. Предатель! Лгун и обманщик!
– Женя! Что с тобой? Что случилось?
Явился! Сажусь на полу и прислоняюсь к двери. Она – моя крепость. Единственная преграда между нами. Нами? Глупое слово. Между ним и мной.
– Уходи!
– Нет! И не подумаю! Да открой ты двери, черт возьми! Что происходит? Я ничего не понимаю, – и я слышу, как он скользит по моей двери сверху вниз.
– Не понимаешь? Так ты пойди и ответь Наташе на смс-ки, которые она пишет тебе. Догадываюсь, что общение не прекращалось даже тогда, когда мы… Ааа, ладно! Забудь!
– Ты что лазила в моем телефоне?
В его тихом голосе слышится сталь и разочарование. Ну уж нет!
– Это неважно. Уходи! Хорошо, что сегодня мы разойдёмся в разные стороны, как, собственно, и было раньше.
Долгое молчание за дверью, а затем шорох уже снизу вверх. Веселов встал с пола.
– Пожалуй ты права. Если ты настолько во мне не уверена, что ищешь что-то в моем личном телефоне, пока меня нет рядом, то нам действительно лучше не видится.
И я слышу, как он уходит. Его шаркающие шаги в коридоре отдаются в моем сознании огромным грохотом. Так падают воздушные замки, рассыпаются мечты. Я закрываю глаза и просто дышу.
Если люди думают, что больно и обидно бывает только девушкам, то они ошибаются. Сильный пол это чувствует тоже. Пусть реже, но это случается. А особенно больно, когда это делают те, кто тебе очень дороги. Те, кому бы ты с радостью отдал бы душу.
После непонятного разговора с Женей я вернулся в номер и пытался понять, что же все-таки произошло. Нашёл телефон, в который сказала заглянуть Лядовская, но он, словно назло, сел. Времени, да и чего скрывать, желания у меня искать зарядное не было. Словно в тумане я бросал свои раскиданные вещи в сумку, мысленно прощаясь с гостеприимной Турцией. Как уезжали из отеля в аэропорт я тоже помню смутно. И вот сейчас, когда мы начинаем посадку в родной стране, я мельком бросаю взгляд на ту, которая ещё сутки назад была моей, а сейчас, словно и не знакомы вовсе.
Я прожигаю глазами ее, в надежде, что она обернётся, но по классике жанра этого не происходит.
Этого не случается и тогда, когда мы спускаемся с трапа, проходим контроль и выходим из аэропорта. Как я и говорил, как будто мы чужаки. Так, словно я и не знаю вовсе, как она пахнет, какое любит мороженое и как разливается ее смех.
Вот и Артём, лучший друг, как всегда, не подводит. Радостно машет мне рукой, облокотившись на мой автомобиль и рядом с ним Марина. Ну кто бы сомневался. Натягиваю дежурную улыбку.
– Братуха, здорово! Ну ты, конечно, красавчик! Загорел, возмужал, – и лезет обниматься.
– Мне тебя не хватало там, Тём, – и отвечаю на объятия.
Краем глаза вижу, что девчонки тоже обнимаются и целуются. Но прежнего блеска в глазах Снежинки, того, что я видел в Каппадокии, нет. У неё такая же пластиковая улыбка и настроение, как и у меня.
– Ну что, грузимся и поехали?
– Спасибо Артём, – отзывается Женя. – Но мы с Мариной уже взяли такси.
– Зачем? Слышь, Никольская, ты чего сказала ей, что я проехал на красный свет? Я же тебя просил, никому!
Тут Марина разряжается хохотом.
– Ну я-то точно никому и не сказала, а вот ты, – и пальцем тычет Клинскому в грудь. – Проболтался.
– Черт! Тогда что случилось? Давайте отменяйте такси и поедем вместе.
– Нет, – четко произносит Женя и смотрит на Марину. – Мы сами, правда?
Одного Жениного взгляда было достаточно, чтобы Марина согласилась поехать отдельно от нас. И мне тоже это на руку. Не хочу больше грузиться. Надо выпустить пар.
Пока я складываю сумку в багажник, подружки удаляются к подъехавшему такси. Последний взгляд в спину дарю той, с которой у меня был лучший поцелуй в жизни и сажусь в машину.
– Что случилось?
