Я, предвкушая чашку горячего чая, заканчивала уборку в процедурной, когда на пороге вдруг появилась женская фигура в халате.
— Владочка, у меня, кажется кровотечение, — с тихим ужасом почти прошептала пациентка Осипчук. — Дайте, пожалуйста, какую-нибудь прокладку, а то у меня уже закончились.
Бледная, она опиралась рукой об косяк проёма двери и умоляюще смотрела на меня.
— Хорошо, Тамара Ильинична, держите, — достав из шкафчика упаковку прокладок, я вытащила оттуда несколько штук и протянула ей.
— Ой, Владочка, я боюсь, что мне этого не хватит, — смущённо пробормотала она, протягивая вторую руку за прокладками. — Из меня так льёт, прямо самой неловко.
— В смысле льёт! — настораживаюсь я. — А как у вас с циклом?
— Да, похоже, дело идёт к менопаузе. Голова вон кружится. Мне же летом пятьдесят исполняется, — криво улыбается она и переминаясь с ноги на ногу, смущённо спрашивает: — Так можете мне дать всю пачку прокладок? Я сейчас своим позвоню, мне завтра принесут, и я вам верну.
Задав ей ещё пару уточняющих вопросов, я понимаю, что дело пахнет керосином.
— Проходите сюда, Тамара Ильинична, и быстрее ложитесь на кушетку. Я сейчас срочно вызываю дежурного врача, — я быстро достаю из кармана хлопчатобумажного синего костюма мобильник и бегу ко второму посту, где сидит за оформлением всяких журналов Катька.
— Катька, беги в процедурку, там у Осипчук похоже маточное. Поставь ей быстро капельницу с физраствором, а я пока дежурного вызову.
Смотрю на график дежурств врачей и набираю нужный номер:
— Анатолий Борисович, это медсестра из кардиологии.
— Владислава, это вы?
— Да-да, Анатолий Борисович, это я. Подходите скорее к нам. У пациентки Осипчук, похоже маточное кровотечение.
— Сколько лет?
— Будет пятьдесят в этом году. Лежит уже две недели, но с кровотечением обратилась только что. Капельницу с физраствором уже поставили, — взволновано докладываю я.
— Это хорошо, молодцы. Только я не смогу прямо сейчас подойти, мы тут в нефрологии снимаем почечные колики. Поэтому быстро грузите её на каталку и везите вместе с капельницей в гинекологию. Там как раз сегодня дежурит заведующий отделением Загидуллин. Я позже потом её там проконтролирую, — приказным тоном произнёс дежурный врач и отключился.
Я, не раздумывая, берусь за ручки каталки и несусь с нею по холлу к процедурному кабинету. Там вдвоём с Катькой мы помогаем пациентке Осипчук переместиться на каталку, и Катька провожает нас до грузового лифта. Кто-то должен остаться в отделении, и я остаюсь сопровождать Осипчук до гинекологического отделения. Громыхая железными колёсиками каталки об железный пол лифта, выкатываю её в коридор на втором этаже и пытаюсь поскорее закатить тяжёлую каталку в гинекологию. Здесь тоже уже приглушён свет и только два сестринских поста яркими пятнами выделяются в тёмном холле.
— Привет, Гульназка, где ваш заведующий? У нас тут срочно, — окликаю я постовую медсестру с тёмными, гладко зачёсанными волосами. Та сидит за столом, закрыв лицо руками. Перед ней лежит телефон с какими-то видяшками, но она, похоже, их не смотрит.
Она нехотя отрывает руку от лица и, не поднимая глаз, машет рукой куда-то вдоль холла.
— Там, в сестринской, — глухо произносит она и опять прикрывает руками лицо.
— И что ты сидишь⁈ Давай тоже быстрее с нами, похоже, помощь твоя понадобится, — рявкаю я на неё и быстрее качу каталку к процедурному кабинету. — Сейчас, Тамара Ильинична, потерпите ещё немного. Я быстро за заведующим.
Кидаюсь в сторону сестринской, нажимаю на ручку двери, начинаю приоткрывать и тут до меня долетают чьи-то приглушённые рыдания, сквозь которые девичий голосок умоляюще произносит: — Ну, пожалуйста, Азат Феликсович, не нужно туда. Пожалуйста, мне там очень больно. Пожалуйста, Азат Феликсович…
— Молчи, терпи. Мне так больше нравится. Я тебе там всё хорошо смазал, — отвечает приглушённый мужской голос почти в приказном тоне. Мужчина тяжело дышит.
Ошеломлённая услышанным я невольно заглядываю в глубь комнаты и вижу стоящего ко мне спиной заведующего гинекологическим отделением Загидуллина. Несмотря на свой почтенный возраст и седую шевелюру, он проявляет более чем живой интерес к молоденьким медсёстрам. Об этом знает почти вся клиника, но всё дело было в том, что ни одна медсестра не пожаловалась на него, хотя многих из них видели со слезами на глазах.
Вот и сейчас, он, спустив свои штаны, возвышался с голым задом и большим, тёмно-бурым членом наперевес над маленькой, упругой попкой второй медсестры Заремы. Спущенные её трусики и колготки болтались почти по полу, а блузка была задран почти до шеи. Она стояла раком и извивалась в крепких руках старого заведующего, изо всех сил пытаясь избежать проникновения его толстого члена в её маленькую, густо смазанную каким-то кремом дырочку в попке. Девушка продолжает умолять своего мучителя, но в голосе её уже звучит обречённость…
Тут я прихожу в себя, быстро делаю два шага назад и громко кричу: — Азат Феликсович, вы здесь? Срочно на выход! У нас больная с маточным кровотечением!