- А я дура, - вырываюсь, - ну, давай, говори. Алиса дура, решить сама не в состоянии.
- А ты в состоянии?
- Да!
Отступаю, боковым зрением вижу подругу. Вика переминается на каблуках в сторонке и, заслышав, что я раскричалась, тут же подступает и щебечет:
- Привет, Виктор. Ух, какой ты стал.
Он морщится.
Я тоже.
Но не из-за Вики, это все он - стоит тут, высокий, как дядя Степа из детского стишка, серьезный, чуть раздраженный, красивый, под ногами разбросаны подарочные пакеты…
На него с любопытством оборачиваются девушки.
- Алиса, давай поговорим, - просит он и взглядом показывает на кафешки, раскинувшиеся по этажу слева от нас.
- Пошли, - цепляюсь в Викин локоть и тяну ее за собой, я ничего не слышалаа, нет. - Купила браслет?
- Да.
- Молодец.
- Я тебя не понимаю, - подруга выворачивает шею, смотрит на Виктора, и меня тоже подмывает обернуться, спиной чувствую его взгляд.
- Закрыли тему, - перебиваю, едва Вика открывает рот. - Всё. Куплю паштет Генералу и Бубочке, и едем домой.
В детстве на Рожество мама мне пекла имибирное печенье в форме человечков и украшала его сахарной глазурью.
А когда она нашу семью променяла на одного-единственного мужчину и сбежала с ним - я начала сама готовить печенье, каждый год, имбирных человечков.
И так красиво, как у нее, еще не получалось ни разу.
Сегодня тоже решила не отступать от традиций.
И повторить попытку.
На столе масло и сахар, мед…
Играет радио, болтает телевизор, одним глазком поглядываю на экран и раскатываю на столе тесто.
Генерал и Бубочка рядом, развалились на диване и лениво следят за мной. От них шерсть по всему дому, но прогнать рука не поднимается, я ведь на кровати сплю, так почему они должны на полу.
- Печенье вам нельзя, - замечаю, что эти сластены принюхиваются и качаю головой, - вам что-нибудь другое приготовим.
Рукой в муке смахиваю отбрасываю хвост через плечо и достаю формочки.
Сама не знаю, зачем я этой ерундой занимаюсь. Все прошлые годы папа мое печенье не ел, он бесился и раздражался, тоже не забыл, что его мама всегда пекла.
А в этом году у родителей свои семьи, другие, и мне одной тем более столько не съесть.
Но я продолжаю.
Из упрямства.
На экране смеются, развлекательная передача. Тренькает телефон, и я бросаю взгляд на него, тычу пальцем в дисплей.
- Ты дома? - довольным голосом спрашивает Вика. На фоне негромко играет музыка, и машина гудит, кажется. - А я уже в такси. Еду в клуб. Ты не передумала?
- Нет, я тут кулинарией занимаюсь, - вдавливаю зеленую формочку в пласт теста и кошусь на щенков. Эти хитрые морды только и ждут, пока я отвернусь, чтобы стянуть со стола угощение. Не понимают, глупые, что сырое тесто - это не вкусно.
- Ну и зря, - Вика что-то быстро говорит в сторону, а потом мне, - ты в чат загляни, все одногрупники собрались, вот врям все. Мы, может, последний раз так собираемся, все таки столько лет вместе учились, надо ехать, Алиса.
- Когд диплом защитим - отпразднуем, - зеваю и смотрю на часы. - Еще даже сессия не закрыта, Вик. Десятого экзамен.
- До десятого еще целая жизнь, - беззаботно отзывается подруга и торопливо заканчивает, - ну все, короче, не хочешь - как хочешь. Мы в клубе, адрес ты знаешь.
Она сбрасывает вызов.
Показываю язык телефону.
Что хорошего - единственный за три месяца выходной потратить на дрыганье ногами под грохот музыки среди пьяных студентов?
Укладываю печенье на противень и отправляю в духовку. Отряхиваю руки от муки и говорю щенкам:
- Так. Выбирайте, что хотите на ужин.
Они молчат, конечно, я уже привыкла, что со мной никто не разговаривает. Даже папа. Вместе с очередным денежным переводом на карточку сообщение написал “с праздником”.
Очень сухо.
Даже позвонить времени не нашел.
И сегодня я зря жду, наверное.
Кто-то звонит в дверь.
Вздрагиваю от неожиданности и роняю на пол пакет с мукой. В воздух взметается белое облако, и я чихаю.
Звонок повторяется.
Генерал и Бубочка первыми спрыгивают с дивана и с веселым лаем несутся в холл. Тороплюсь за ними и на ходу пытаюсь отряхнуть фартук от муки, я сегодня никого не ждала.
Но думала.
Слишком уж говорящий праздник - Рождество.
Не глядя на экран видеофона распахиваю дверь.
На пороге никого нет.
Щенки выскакивают на крыльцо, теплыми лапками топчутся по тонкому слою снега и с восторгом обнюхивают следы от чьих-то огромных ботинок.
Здесь кто-то долго стоял, топтался, по белому снегу ветер разнес серый пепел от сигарет.
Дорожка следов ведет по ступенькам вниз, извивается и прячется за домом.
От самых ворот до крыльца две широкие полосы от колес - машина гостя тоже где-то здесь, за домом.
Или гостей.
Следов что-то очень много.
Все это отмечаю машинально, взгядом снова и снова возвращаюсь вниз - там, у меня под ногами, пристроилась огромная корзина, полная бордовых роз. Из цветов призывно торчит белый конверт.
Щенки обнюхали крыльцо и тычутся холодными носиками в цветы.
- Ну-ка марш в дом, пока не заболели, - спохватываюсь и наклоняюсь, поднимаю плетеную корзинку. Переставляю ее в холл и загоняю собак домой.
Прикрываю дверь и смотрю на конверт.
