В нашем доме уже живут незнакомые люди, а мою комнату заняла дочка этой блондинки, у которой красивая шаль.
Такси я отпустила.
Что еще?
Понуро спускаюсь по ступенькам и бреду обратно к воротам. В десятый раз набираю Викин номер.
На учебу Вика не явилась, остыпается после смены в сауне, и трубку не берет, игнорирует меня. Но вдруг, когда я уже хочу сбросить вызов в динамике раздается ее сонный голос:
- Ну сколько можно трезвонить?
- Привет, - радуюсь и ускоряю шаг, - давай мириться. Я уже и сама пожалела, что тогда поехала с Виктором, он…
Она бросает трубку.
Просто так, не дослушав меня даже.
В растерянности смотрю на смолкнувший телефон и шагаю по тропинке вдоль деревьев. Шмыгаю носом на ветру и тру глаз. Быстро моргаю, мысленно прошу себя не расстраиваться.
Все не все потеряно. Здесь неподалеку стоянка, возьму такси и поеду в гостиницу, там поем и лягу спать, а завтра проснусь…
В собственной постели, в обнимку с мягкой игрушкой. И последние дни окажутся сном, мы с папой по-прежнему будем жить дома, а эта страшная фамилия Рождественские из моей жизни исчезнет.
Мечтаю.
Добравшись до пятачка усаживаюсь в такси.
И уже через сорок минут выхожу возле гостиницы.
Выбираю одноместный номер и кладу на стойку карточку. С интересом оглядываюсь в холле.
Просторное помещение, и верхний свет, наверное, горит круглосуточно, вдоль стен стоят черные кожаные диваны и журнальные столики, у дверей суровый мужчина в форме, как статуя.
Ни разу не ночевала в гостиницах.
И не придется.
Потому, что девушка-администратор с вежливой улыбкой возвращает мне карточку и поясняет:
- Счет заблокирован.
- Как это? - верчу в пальцах пластиковый треугольник и пугливо смотрю на девушку. - Почему?
- Этого я не знаю.
У меня за спиной покашливают, напоминая, что я не единственный гость, и я поспешно отхожу к диванам.
Набираю папин номер и кусаю губы. Слышу его недовольный голос в трубке и выдыхаю:
- Хотела тут кое-что прикупить, но на карточке почему-то нет средств.
- Их и не будет, - меланхолично отвечает папа. - Мне сегодня уже пришло сообщение из банка, что ты по магазинам одежды гуляешь.
Машинально трогаю воротник новой куртки.
- А я тебе утром говорил, что траты пора ограничить, - продолжает он. - Последний курс университета, можно и на работу устроиться. А не с подружкой за покупками шляться. Теперь у тебя будет лимит на неделю. Через полчаса ужин, постарайся успеть. Слышишь меня, Алиса?
Отключаю звонок.
Пальцы трясутся, и губы от обиды дрожат.
Отчитал, как девчонку, хоть я и не транжира вовсе, у меня все есть, я не разбрасываюсь деньгами, зачем он меня этим тычет?
Сажусь на диванчик и лезу в кошелек, пересчитываю наличность.
Вздыхаю.
На номер в гостинице не хватит. Если бы я знала, что так получится - не покупала бы куртку…
Откидываюсь на спинку.
Сначала зачем-то листаю глянцевый журнал, потом глазею на гостей, потом бездумно копаюсь в интернете, а за окном темнеет, вечер скоро станет ночью.
Тяну время, тяну до последнего, и терпение у администратора иссякает. Девушка за стойкой манит к себе пальцем охранника. Тот слушает ее краткую жалобу и решительно шагает к диванам.
- Девушка, номер бронировать будете? - строго смотрит он на меня.
- Нет, - нахожу в себе силы встать. Несколько часов сидела на одном месте, и ноги затекли, подошвой постукиваю по полу. - Такси жду. Сейчас уйду.
Я и, правда, признав поражение, вызываю такси. И спустя пятнадцать минут сажусь в машину, которая везет меня в дом Рождественских.
Эта семья проклята, точно. После знакомства с братьями моя жизнь покатилась в тартарары.
Когда подъезжаем к дому первым делом смотрю на окна. Везде темно.
Проверяю телефон с кучей пропущенных от папы, в надежде увидеть сообщение от Вики, я готова развернуться и ехать к ней, настолько не хочется мне идти в этот дом.
Но от подруги ничего нет, и я обреченно выбираюсь из машины. Захожу в калитку, пересекаю сад, взбегаю по ступенькам и толкаю дверь.
В прихожей тихонько разуваюсь. И крадусь в мансарду.
Моя комната самая последняя по коридору, это я помню. На пути мне никто не попался - и я радуюсь, хотя бы эту ночь до утра проведу спокойно, а дальше буду думать.
Мне чертовски везет.
Захожу в комнату. Света не включаю, на ходу расстегиваю куртку и, наощупь, пробираюсь к кровати.
И вздрагиваю всем телом, когда слышу негромкий щелчок.
Загорается красноватый ночник.
И я замечаю в кресле возле стола темную мужскую фигуру.
- Долго гуляешь, красвица, - хрипло говорит Виктор.
Он сидит, широко расставив ноги. На его коленях покоится полицейская дубинка. Он подхватывает со стола нечто блестящее, раздается звяканье…
Щурюсь.
И ощущаю, как по спине сползает холодная струйка пота.
Это наручники.
Он вертит их на пальце, подхватывает дубинку, неторопливо встает из кресла…
И отдает приказ:
- Лицом к стене, руки за голову, Алиса. И побыстрее. Я тебя третий час здесь дожидаюсь. Так что не зли меня.
Арон
- Рождественский, наливай, - требует мой новый клиент, и я охотно разливаю по рюмкам-тюльпанам коньяк.
