Злорадные усмешки на лицах, ненависть во взгляде. Передо мной стоят явно не люди отца. Беспаловских охранников я знаю с детства. Идут года, а они остаются неизменнными. Был отец, пришел сын и так далее. Не хотят горожане так просто расставаться с отличным рабочим местом. Мой отец платит им больше, чем хорошо. А вот передо мной стоят не местные. «Залетные» подсказывает разум.
Интуиция вопит. Я анализирую их телосложение, скорость реакции. С трудом, но понимаю, каким видом борьбы кто из стоящих передо мной противников овладел.
Сжимаю кулаки. Будет сложно.
Но где наша не пропадала?
– Жень, – шепчет Дина. Ей страшно. Мне тоже. Мы оба это прекрасно понимаем, но о последнем не говорим.
– Лежи и не высовывайся, – рычу Дине. Обстановка вокруг нас накаляется с каждой секундой. Мне не стоит сейчас отвлекаться. Даже на неё.
Не отрывая внимательного взгляда от противников перебираю дальнейшие варианты в голове. На самом деле их не так много и перспектива ни одного из них не радует. Но Дину без боя я не отдам.
На удивление, незваные гости стоят на месте и не предпринимают дальнейших действий. Они замерли и то и дело растерянно оглядываются назад, на входную дверь.
– Кого ждёте? – спрашиваю с усмешкой. – Того, кто скажет «фас»?
Мне даже не стоит ни малейших усилий, чтобы распознать кто вот-вот должен появиться в квартире. Вопрос лишь в том, как он нас нашел.
Либо отследил, либо просто решил проверить. С первым сложнее, на Ольховских работают такие специалисты, что моему отцу и не снилось. Второе? Ну… Тут всякое может быть.
– Пасть закрой! – рявкает один из амбалов. По голосу понимаю, что это именно он ногой угодил в железное ведро. Присматриваюсь чуть внимательнее к тому, как мужчина стоит.
С первого взгляда держится ровно и прямо. Но при точечном рассмотрении понимаю, что заваливает вес на левую ногу. Значит, правая повреждена. В голове делаю себе пометку на случай стычки в первую очередь бить туда.
– Пасть у псины, коей являешься ты! – парирую. – Пудель дрессированный, – усмехаюсь. Разговор начинает меня забавлять.
Амбалы злятся, переглядываются между собой, но не спешат лезть в драку. Они досконально рассматривают каждый предмет в комнате, осматривают пространство вокруг, изучают. Ищут что-то.
Точнее, кого-то. И я точно знаю кого. Дину.
Молюсь, чтобы Кошкина так и продолжила лежать под одеялом и не шевелится. Пусть все думают, что она спит.
– Где твой хозяин, пёс? – возвращаю внимание к собственной персоне. – Или он не удосужился оторвать свою задницу от рабочего места и явиться сюда?
– Сын, я воспитывал тебя совершенно иначе, – раздается суровый бас. В комнату заходит мой отец.
Стоит ему переступить порог спальни, как атмосфера в помещении тут же меняется. Вокруг становится холодно и зябко, не спасает даже огонь, что дарит злость.
– Как воспитал, то и получай, – нахально ему заявляю.
– Ты совсем охренел? Щенок! – тут же взрывается. Мое неуважительно пренебрежительное отношение к старшим действует на моего отца хлеще, чем красная тряпка на быка.
– Щенков здесь не наблюдаю, – смотрю отцу прямо в глаза. – Только пуделей твоих, – киваю в сторону стоящих за его спиной амбалов. – Не много ли для одной девчонки? Прислал аж троих.
– Кто б тебя спросил! – рявкает он. Заводится тут же. А мне это и надо.
– Можешь не утруждаться, – не отвожу от него взгляда. – Мне не интересны твои коварные планы мести, – намеренно давлю на свежую мозоль. – Я буду чтить память брата. И уважать его выбор, – чеканю каждое слово. – Пусть даже этот выбор повлек его смерть!
– Тебе совсем на твоём ринге голову отбило? Соображать перестал? – продолжает всячески унижать меня. Пофиг! Я не доставлю отцу удовольствия, на провокацию не поведусь.
Мне нужно лишь одно, скорее бы он свалил отсюда. И я сделаю все, чтобы это произошло как можно быстрее.
– Отец, если ты не заметил, то объясняю, – показываю на стоящего себя в одних трусах и на женские волосы, которые торчат из-под одеяла. – Я не один, а с девушкой. У нас была запланирована веселая ночь. А ты и твои дрессированные пудели прервали наш, кхм. Наше замечательное и крайне приятное во всех смыслах времяпрепровождение.
– Где Кошкина? – впивается в меня взглядом. Прерывает мой монолог.
Отец аж покраснел весь. От злости вот-вот разорвет. Но я не боюсь его, не в это раз. Большое он ни на меня, ни на мою жизнь влияния не имеет. Я не завишу от него.
– Почем мне знать? – равнодушно пожимаю плечами. – Я за Кошкиной не слежу. Просил встретить и привезти, я привез. Какие ко мне могут быть ещё претензии? – не отрываю взгляда от него.
– Ты слишком много о ней говоришь, – глаза превращаются в две узкие щелки, смотрит пристально на меня.
– Мне на неё пофиг, – делаю несколько шагов вперёд. Встаю перед отцом.
Нас разделяет расстояние всего в несколько сантиметров. Пара-тройка десятков лет и полное непонимание друг друга.
