Иначе гибель Ваньки потеряет всякий смысл. Ведь он пожертвовал собой, чтобы она жила.
С отцом уже нужно что-то решать. И у меня есть пара идеек. Таких, от которых у него волосы дыбом встанут.
Но до объявления войны, я должен сделать ещё кое-что. И мой поступок ему не понравится совершенно.
Собственно, с него и начнем. А там и войну объявим!
Заворачиваю на невзрачный поворот, проезжаю мимо невысокого забора из красного кирпича, сбавляю скорость, выкручиваю руль вбок. Проезжаем сквозь открытые настежь ворота.
Байк въезжает в город мертвых.
– Женя, куда ты меня везёшь? – удивлённо за моей спиной спрашивает Дина. По звучанию голоса понимаю, что девчонка озирается из стороны в сторону.
Останавливаю стального коня, спрашиваю с него. Протягиваю Дине руку.
– Увидишь, – отвечаю ей. – Слезай, – прошу ее.
Кошкина снимает шлем, замирает в нерешительности на несколько секунд. Я даже на расстоянии чувствую, как быстро стучит ее сердце.
– Не бойся, – успокаиваю ее. – Не укушу, – произношу с лёгкой ухмылкой. Если б хотели обидеть, то сделал бы это уже давно. Все шансы были.
– Смотри, а то покусаю, – произносит игриво и вкладывает в мою раскрытую ладонь свою. Она такая миниатюрная, кукольная, тонкая. Чуть сильнее сдавишь и сломается.
Держу бережно, помогаю спуститься на землю. Каждое прикосновение к Дине отправляет меня в собственный, персональный ад.
Руки горят. Сердце пылает. Стоит только подумать, что мой отец хочет ее обидеть, как тут же сжимаются кулаки.
Дина моя! Не позволю уничтожить девчонку! Она будет счастлива!
Со мной.
Мда… Вот чего, а подобного отношения к Кошкиной от себя я не ожидал.
– Пойдем, – веду ее за собой. Игнорирую стойкое чувство нежности в груди, оно распирает. Но я понимаю, что это все крайне неуместно сейчас.
– Куда, – Дина не понимает. Хмурясь озирается по сторонам.
– Увидишь, – произношу таща за собой девчонку.
Веду Дину вперед. Сам же пытаюсь разобраться в хитросплетении дорожек и тропинок. Нахожу ту, что нам нужна. Иду туда.
– Ваня же на другом кладбище похоронен, – не унимается Кошкина.
– Нет, Дин, – поправляю ее. – Он здесь.
– Но, – начинает в полнейшем смятении.
– Он здесь, – произношу уже более настойчиво. – Рядом с нашей матерью, – открываю тайну, известную только членам своей семьи. – На новом городском лишь памятник и прошла официальная панихида. Отец не хотел, чтобы реальную могилу кто-то посещал.
– Так там же могила! И памятник стоит Кольский Иван! Я сама его видела, Жень, – не унимается девчонка.
– И что? – пожимаю плечами. – Он Беспалов, как и я.
– В смысле? – глаза Дины лезут на лоб. – Кольский он! Я видела его водительские права!
– Эти права ему сделал отец, чтобы Ванька не отмазывался от гайцов, когда те его остановят, – ухмыляюсь. Вспоминаю, как брат возмущался. И как потом назло отцу начал ещё быстрее гонять. – Словно его это могло остановить от скоростной езды по трассе.
– Остановить? – Дина произносит с теплой улыбкой. – Ваньку? – от ее слов и ласкового тона в моем сердце становится светло и хорошо. – Это же невозможно! – замолкает. А потом говорит уже значительно тише. – Он, наверное, даже там гоняет на байке, Жень.
– Наверное, – соглашаюсь. Делаем несколько шагов вперёд и я вижу Его.
Памятник из гранита в форме байка, летящего по трассе, а на нем сверху сидит парень. У подножья памятника покоится разбитый вдребезги Ванькин шлем.
Табличка с датами рождения и смерти. Множество цветов внутри каменной кладки.
– Ваня, – произносит Дина на выдохе с чувством полного благоговения. Слезы в глазах.
Смотрю на девчонку, перевожу взгляд на могилу. Позволяю ей пройти чуть вперёд.
– Я привел к тебе ее, брат, – обращаюсь к тому, кто меня точно слышит. В иное верить не хочу. – Общайтесь. Мешать не стану, – говорю Дине. Разворачиваюсь и ухожу прочь.
Сажусь на выходе из кладбища рядом со своим банком, листаю ленту новостей.
Вызов от Ольховского меня удивляет. Яр просто так не позвонит.
– Здоров, друг! – раздается бодрый голос Ярослава. – Ты где пропадаешь? – задаёт вопрос. Удивляюсь. Мы ж вроде не договаривались о встрече.
– На кладбище заехал, – отвечаю правду. – Я к брату его подругу привез.
Если Яр захочет, он сам без проблем узнает. Его безопасники прикрывают мое местоположение ото всех. Смысла врать другу нет совершенно.
– Давай шустрее к бате на свадьбу, – произносит без тени юмора. – Здесь такое творится, – понижает голос. – Мы все тебя ждём.
– Да приеду, – отмахиваюсь. – Отец так много позвал гостей, что наше с Диной отсутствие не заметит.
– Ты смеёшься? – говорит с недоброй усмешкой. – Если хочешь остановить его, то поторопись.
Голос друга меня настораживает. Яр никогда просто так ничего не делает и не говорит.
– Что случилось? – в груди просыпается тревога.
– Это надо видеть, – бросает друг. – Приезжай, – отключает вызов.
Никогда бы не подумала, но посещение кладбища мне принесло лёгкость. Я выплакала свое горе, сказала вслух то, что грызло изнутри. Попросила прощения.
Не знаю сколько провела там времени, но это и не важно. Важно то, что я вновь обрела себя.
