Но Ваня был моим другом. Никаких иных чувств я к нему не испытывала, хоть он очень этого хотел. Мы договорились, что парой не будем и он сдержал свое слово. Не приставал ко мне, ни на что не намекал, был самым замечательным и самым верным другом. Моим плюшевым мишкой, которого я могла обнять и в чьих объятиях могла уснуть. Без задней мысли.
А теперь в мое сердце ворвался Беспалов. Он с ноги выбил дверь, забрался в подкорку и никак не желает оттуда уходить.
Внутри меня с каждой секундой все сильнее растет острая необходимость быть с ним рядом. Находиться под его защитой, млеть от его взгляда, таять в его руках.
Наш поцелуй стал последней каплей. Моя оборона окончательно пала и я не имею ни малейшего понятия, как быть дальше.
Я хочу быть с ним. Осознаю это четко и ясно. Но мне очень страшно… Так боюсь его разочаровать…
Ведь у меня нет ничего! Я не могу пойти в салон красоты, не в состоянии купить красивые шмотки. Мне приходится очень много работать, чтобы содержать себя.
Женя не привык к таким девушкам. Он общается с холеными красавицами. И сегодня на свадьбе я с этими самыми девицами столкнусь лицом к лицу.
– Готова? – спрашивает у меня.
– Не особо, – отвечаю честно. Ноги подкашиваются от волнения.
– Почему? – удивленно приподнимает брови.
– Боюсь, – произношу еле слышно. На секунду его взгляд вновь становится нежным и теплым. Я понемногу начинаю снова верить в себя.
– Сын! Неужели ты решил снизойти и явиться на свадьбу? – от голоса Беспалова-старшего чуть ли не подпрыгиваю на месте. Женя сильнее сжимает мою ладонь, оставляя рядом с собой.
– Я не мог пропустить столь важное событие в жизни собственного отца, – цедит сквозь стиснутые зубы.
– Смотрю, ты уже подружился со своей будущей сестренкой, – скептически осматривает меня с ног до головы. – Шикарный наряд, – произносит с презрением. – Для трассы. Ничего более приличного не нашлось? Или ты считаешь, что здесь сможешь снять тебе богатого мужика?
От его слов у меня пропадает дар речи. Теряюсь. Я банально не имею ни малейшего представления, что на это сказать.
– Отец, а ты случаем не охренел ли? – Женя закрывает меня собой. Задвигает за свою спину и не позволяет уйти.
– Щенок! Кто тебе позволил так со мной разговаривать?! – тут же взрывается. – Ты без моего имени никто!
– В имени ли дело? – парирует Женя со злорадной усмешкой. – Смотри, как бы ты фамилию свою не обосрал!
Обстановка накаляется с каждым мгновением. За одним едким словом следует новое. Отец и сын полные ненависти стоят друг напротив друга, злость аж пульсирует в воздухе.
Думаю, что могу предпринять. В голове крутятся самые разные мысли. Ни одной более или менее приличной банально нет.
Недолго думая, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к стоящему на противоположном конце зала микрофону. Беру его в руки, проверяю, чтобы был включен.
– Добрый день, – дрожащим от волнения голосом обращаюсь к присутствующим в зале людям. Их там собралось столько, что просто трындец! – Минуточку внимания, – продолжаю. Женя во все глаза смотрит на меня. – Извините, что отвлекаю, но я хочу сказать поистине важные вещи.
Меня всю трясет от страха. Голова дурная, толком не соображаю, что говорю. Но я твердо решила не отступать и идти до последнего. Раз уж за моей спиной плетутся интриги, собственная мать выходит замуж за того, что всеми фибрами души ненавидит меня. Нужно предпринимать ответные шаги.
И делать это надо, пока не поздно!
– Дорогая мама, – смотрю на женщину, что подарила мне жизнь. – Надеюсь, ты будешь счастлива в новом браке и никогда не пожалеешь, что променяла дочь на мужика.
Женя бросает пару едких фраз своему отцу. Тот краснеет. Бес отмахивается от него и решительным шагом направляется прямо ко мне.
– Сергей Валентинович, – обращаюсь к новому мужу моей матери. – Хочу перед вами извиниться, – начинаю спокойным, ровным голосом. Несмотря на то, что меня всю колотит, не позволяю нервам взять над собой верх. – За смерть вашего сына. За то, что осталась жива, а он погиб. Ваня был прекрасным человеком. Добрым. Умным. Порядочным, – намеренно выделяю каждое слово. – Он всегда был готов прийти на помощь и заступиться за слабого, никому не позволял пренебрежительного отношения к людям. Он был лучшим из нас. Единственным, кто вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения вывернул руль, чтобы спасти своему другу жизнь, – в зале повисает мертвая тишина. – Да! Ваня и я были друзьями! Его не стало лишь по тому, что он поставил мою жизнь выше своей!
Не замечаю, как по щекам текут слезы. Проглатываю их и продолжаю.
Отец Жени не сводит с меня пристальный взгляд.
– Дорогие жених и невеста! – подхватываю бокал шампанского с подноса проходящего мимо меня официанта. – Счастья вам! Построенного на костях и злости. На ненависти и корысти. Такого, которое вы оба заслуживаете! – окидываю ошалевших гостей взглядом. – Горько!
– Ты что творишь?! – цежу сквозь стиснутые зубы прямо Дине на ухо. – С ума сошла подобное говорить?!
