Леонид Невзлин
Я до школы, лет с четырёх, жил с бабушкой и дедом. Когда пришло время идти в первый класс, родители меня забрали. Из школы меня приводила домой бабушка, она приезжала специально и была со мной, пока не возвращалась мама. Только бабушка не всегда могла приехать и дождаться маму, поэтому иногда я оставался один.
С класса третьего или четвертого я уже помню себя одного. Своё одиночество. Этого одиночества было много. Никакого чувства, что меня бросили, у меня не было. Это была та самая определенность, когда ребенок понимает - так, значит, так. Одна из тех самых моделей, которая воспринимается как нечто естественное. Ребенок же не знает другого, а сравнивать можно только постфактум.
Бабушка приехала, покормила, уехала. Я остался. Позанимался. Сделал уроки, пошёл гулять, пообщался с ребятами, вернулся, посмотрел телевизор. Как все. Только вот с некоторыми ограничениями. Потому что один.
И естественно, во мне это выработало привычку какую-то часть дня проводить одному. Мне желательно, чтобы каждый день у меня было своё собственное пространство. Хотя бы немного. И конечно же, я прекрасно понимаю, что это - наследие того одиночества.
Несмотря на моё одиночество, я маму очень любил и очень скучал. И очень ждал. Потом мама и папа приходили. Приходили уставшие, но радостные и весёлые.
А сейчас я скажу вещь, которая, я надеюсь, будет понятна. Мамы всё равно не было. Почему? Потому что ей надо было проверять тетрадки, надо было готовить подробный план завтрашних занятий.
Я абсолютно не имею к маме претензий. Прекрасно понимаю, что у неё была такая работа, много рабочих часов, потому что надо было зарабатывать. Но если бы даже не надо было зарабатывать, она всё равно бы «пахала». Одним словом, она трудоголик. Это то, что есть и во мне. Я ведь не сразу осознал, что в моём отношении к работе я очень и очень похож на маму. Работа отнимала и отнимает у меня много времени, которое всё же необходимо как-то более справедливо, наверное, распределять. Я имею в виду, между родителями и детьми. Конечно, я говорил с родителями на эту тему, говорил, чтобы снять все те вопросы, которые могли возникнуть. Наверное, многие знают, как у некоторых это бывает. Вот, мол, мои родители делали так-то и так-то, говорили то-то и то-то и таким вот образом заложили во мне комплексы, поэтому сейчас я вот такой, потому что они меня так воспитали. Со мной, мне кажется, всё совершенно иначе. Во-первых, у меня с родителями были совсем иные отношения, во-вторых, я понимаю, в чём настоящая проблема, и поэтому никаких комплексов у меня нет. Одним словом, проанализировав ситуацию и оценив меру моей ответственности и степень занятости, я решил, что мне просто необходимо делегировать больше времени семье и детям. Обязательно! Потому что в некотором смысле однажды уже было поздно. Во втором браке, когда я много работал. Я это особенно почувствовал, когда стал работать с Ходорковским. Не было такого, чтобы шёл домой по окончании рабочего дня. Я уходил с работы только когда знал - я сделал всё, что было в моих силах. Ну, или когда уж совсем падал с ног. Или если на дворе уже глубокая ночь. Так продолжалось в течение многих лет. И это, конечно, мамино. Что тут скажешь, генетика. Папа тоже ярко выраженный трудоголик и очень ответственный человек.
