Под утро, ещё до начала рассвета, мы наконец задремали. Но наш беспечный сон продлился недолго. Сладкую сказку уничтожил проклятый звонок на мобильный Царёва. Недовольно замычав, Рома, сбросив меня со своей груди, нехотя подполз к прикроватной тумбочке. Сжал в руке телефон и грубо буркнул в трубку:
– Да.
– Рома! Рома! Ромаааа!
Меня как будто только что ударили по голове чем-то очень тяжелым. Куском булыжника, не меньше. Сонливость мгновенно исчезла.
Я узнала этот голос. Он принадлежал Маргарите Царёвой.
Распахнув глаза, прижимая простынь к обнажённому телу, навострив уши, я села на кровати. Отчего-то сердце так сильно забилось в груди… Что-то случилось. Что-то ужасное и страшное! Я чувствовала. Я прекрасно это чувствовала. У меня даже волосы встали торчком на затылке, а лёгкие сжались в клубок. По коже покатился острый озноб из иголок, заставляя меня сжаться в клубок и поморщиться от невыносимого волнения.
– Чё ты орёшь? Успокойся! – вскочив с постели, Рома уж очень грубо выбранился в ответ.
– Артём! Артём! – задыхаясь от истерики, нечеловеческим криком вопила в трубку его жена. – Он попал в аварию. Наш сын… разбился.
Я очень нервничала. Меня тошнило целый день. Лишь к вечеру немного полегчало, и я впервые за сутки смогла хоть что-то поесть. Артём! Что же ты натворил? Ну как так вышло?
Душило ли меня чувство вины?
Нет. Не душило. А пожирало живьём в адских муках.
Воображение уже вовсю рисовало перед глазами страшные картины аварии. Как из подобия машины – из груды смятого металла, с поцарапанной эмблемой марки машины «Ламборджини», с погнутыми, хорошо известными мне номерами – вытаскивают сложенное в несколько раз тело Артёма.
Я не могла больше сидеть на месте, сложа руки, и страдать от незнания. Я хотела позвонить Роману и попросить, чтобы он прислал мне сообщением адрес больницы, в которую в тяжелом состоянии был доставлен его сын, но не успела я взять в руки телефон, как тот сам затрезвонил.
– Рома! Ну наконец-то, – я нервно всхлипнула, рухнув на диван, словно меня навсегда парализовало. – Как ты? Как Артём?
Больше всего на свете сейчас я боялась услышать, что его сына больше нет.
Пауза. Мандраж по телу. Становится больно дышать.
– Конфетка, – голос босса казался очень уставшим, он тяжело выдохнул. – Всё в порядке. Опасность миновала. Врачи справились.
Мы выдохнули одновременно. Я немного расслабилась, а Роман продолжил:
– Я вчера настольно сильно испугался, что умчался сломя голову и оставил у тебя свою борсетку с кредитками и важными документами. Сейчас за тобой приедет машина, заберёт обратно в город. Мне срочно нужны мои вещи.
– Хорошо, Ром. Ты только держись.
Он лишь шумно выдохнул и быстро отключился. Я никогда не видела Рому настолько растерянным и сбитым с толку. Абсолютно иное лицо. Роман выглядел так жутко, словно его всю ночь трепали злые собаки.
После звонка жены Царёв вылетел на улицу быстрее пули и на бешеной скорости унёсся прочь из курортного посёлка, оставляя за собой столбы пыли. Я несколько часов подряд отчаянно молилась, чтобы и он, находясь в состоянии аффекта, не справившись с управлением автомобиля, не разделил судьбу своего сына.
Через три часа после звонка Ромы я уже въехала в город. Как босс и говорил, за мной приехал автомобиль с его личным водителем. Водитель о чём-то задумался и привёз меня не в мою квартиру, а к главным воротам огромного медицинского центра. Частного и невероятно дорогого, лучшего в стране. Об этом я знала понаслышке. Наверное, не понял приказ. А может, Царёв, находясь в состоянии шока, сам объяснился некорректно – и теперь я здесь. Значит, не смогу пройти мимо. Я очень хочу увидеть Артёма, хотя бы одним глазком, хотя бы издалека, и убедиться, что с ним всё нормально.
– Евгений, спасибо большое. Я лично передам Роману Викторовичу его документы, – попрощавшись с водителем, я вышла из автомобиля бизнес класса и по ступенькам поднялась к главному входу центра.
Кивнув, водитель покинул зону временной парковки. На ресепшене я представилась девушкой Артёма, иначе меня бы не пустили. Набросив на плечи белый халат, я направилась в сторону отделения интенсивной терапии.
– Как он? – по пути в палату мне попался его лечащий врач, на которого мне указала девушка за информационной стойкой, поэтому я тут же вцепилась в руку пожилого рыжеволосого мужчины-хирурга в очках.
– Состояние средней тяжести, – врач устало вымолвил, потирая переносицу. – Многочисленные переломы, сотрясение, значительная кровопотеря. Но благодаря нашим специалистам парень будет жить. Если честно, то это чудо, что пациент остался жив. Родился в жилете, так сказать. Я не буду вселять в вас надежды, но скажу одно: если он сможет ходить после того, как его буквально собрали по кускам, это будет чудо.
От отчаяния и неверия я со всей силы сжала руки в кулаки, прикусив язык, так как голова очень сильно закружилась, а боль уберегла от обморока.
Нет! Нет! Нет!
Диана, это не твоя вина. Это он был за рулём. Не ты! Артём сам сделал свой выбор. Господи… Как же мне больно.
