Я взмахнула рукой и, на поляне появилось окно. Это было окно в прошлое, осколки прошлого. Я даже не была уверена, что помню это. Ведь мне было чуть больше года. В окне появился тронный зал моего отца. Это был тот самый зал, который был когда-то у Сухая. В том зале все было по его вкусу. Высокие белые стены, тонкие колонны, увитые сверху затейливой резьбой. Высокие окна, которые прятались почти в самом потолке. На каждом окне были изумительной вышивки занавески, которые легкими облаками окутывали огромные окна. В дальнем конце зала стоял трон Сухая. Он был зачарован и на высокой спинке были руны — Тхарин ванис гостис. Порядок, знание, власть — девиз Сухая. Он сидел на троне. Рядом стояли его шавки. Они всегда выглядели как огромные белые ангелы. Такие же, как и сами эльфы — высокие, надменные. Сухай снабдил их крыльями и огненными мечами. Около трона тоже стояла и моя мать. Сухай смотрел на нее с презрением. Я не помнила, о чем они говорили. И потому звука не было. Я могла воспроизвести только то, что могла вспомнить. Сухай сидел на своем троне и улыбался, а мать просто смотрела на него. В ее глазах не было ни страха, ни ужаса. Она, кажется, даже улыбалась. А потом отец махнул рукой и мама упала. А потом ее тело превратилось в прах. Эту золотистую пыль подхватило ветром и вынесло в неожиданно открывшееся окно. А отец остался сидеть на своем троне с открытым ртом.
Окно схлопнулось и эльфы остались стоять с открытыми ртами. Я огляделась и выяснила, что стоим мы на окраине города эльфов. Радом с нами стояла куча эльфов и все в ужасе смотрели на открывшуюся картину.
— Мама дорогая, — шепнула я.
На поляне начался шум. Эльфы галдели не хуже стаи сорок на заборе. Они тыкали в меня пальцами, кажется, кричали, то я испортила их статую. Дескать, не могла хранительница иметь такой задрипанный вид. А уж о том, что она была эльфийкой вообще знает каждый. Говорили они на общем языке империи. А некоторые говорили на своем языке. Они наивные думали, что я их не понимаю.
— И кто это знает? — поинтересовалась я. — У правителя Рактевира старейшая библиотека в этом мире. Там даже есть книги о времени правления Хаоса. И не уже ли вы хотите мне сказать, что у вас есть что-то древнее.
Толпа притихла.
А потом кто-то выкрикнул:
— Это он украл у нас книги и переписал их.
Я засмеялась.
— Тогда объясните мне непонятливой одну тонкость. Почему эти книги написаны на истинном языке. Насколько я помню, писать на этом языке не может ни один из ныне живущих. Даже вы не можете читать книги на этом языке.
— А ты помнишь! — прошипел один из эльфов стоящих ближе всего ко мне.
Я улыбнулась и заговорила на истинном языке.
На поляне стало тихо. Это была древняя песня. В ней пелось о создателях нашего мира. Мало кто помнил, но наш грешный мир создали два дракона. Черный дракон и белая драконица. И создали они его в то время, когда занимались любовью. Так рассказывала нам мама. А потом они и сами удивились тому, что получилось. Но шло время и драконице стало скучно и, она ушла. И как это водиться у женщин, мужа она не предупредила. Так он и остался тосковать о потерянной жене. По ходу тоски, он создал массу всяких тварей. А потом блудная жена вернулась. Они были счастливы. И вот тогда она и предложила мужу уйти из этого мира. Тот согласился. И для того, что бы этот мир не рухнул, в нем оставили Хранительницу. Вначале это была моя мать, а потом это сомнительное счастье перепало мне.
Когда-то эту песню о создателе мне пела мама. Я едва помню эту песню. Но вот сейчас песнь о потерянном счастье пролилась на головы эльфов настоящим дождем. Они молчали и если не поняли слов, то смысл песни дошел до них легко. Толпа расступилась, и мы вошли в город эльфов.
