Мой темный повелитель полностью

- Прямо на голое тело? Без белья? 

- Лена, черт возьми! - он наклоняется и, запустив руку мне в волосы, притягивает к себе и целует в губы, а после отстраняется и легонько щипает за сосок, заставив меня охнуть от неожиданности. - Нет, не на голое тело.  Но твой кафтан уже висит в твоей спальне, поэтому я скажу, когда ты сможешь выйти. 

- Ненавижу, когда мужчина командует, - надуваю губы и отворачиваюсь от мужчины.

- Зато как умеешь подчиняться, - он снова касается пальцами соска, и тот мгновенно напрягается от этой незамысловатой ласки. - Дождись меня, милая. 

- Куда ещё я денусь, - наблюдаю, как Дарк покидает спальню, оставив мне лишь тишину. Странно, но за дверями ничего не слышно, или же даже разговоров, которые ведутся в зале Совета. Спускаю ноги с кровати и потягиваюсь всем телом, ощущая приятную такую ломоту, как после отличного дня в тренажерке. Теперь я более внимательно осматриваю комнату, ведь ни разу за оба посещения мне не удалось разглядеть эту темную обстановку. Теперь же я перехожу от тумбочки к столу в углу, от него - к полке с книгами, проводя пальцами по корешкам, и понимаю, что на них нет пыли. И либо Дарк такой чистоплотный, что вытирает пыль каждые три дня, либо же эти книги часто берут в руки. Читаю названия и останавливаюсь на истории Морозова. Не знаю почему, но я беру в руки эту книгу и, накинув черный кафтан Дарка на плечи, возвращаюсь в кровать. 

“Михаил Морозов был одним из сильнейших субстанционалов. Всю свою жизнь он пытался найти и соединить усилители. И доработался до того, что сам создал такие усилители, которые превышают любые другие” - перелистываю страницу, чтобы на следующей наткнуться на иллюстрацию этого самого святого. 

И почему их называют святыми? Хотя это, скорее всего, как и у нас: мученичество дарит людям святость.  

Листаю дальше. 

“При жизни у Михаила была семья: жена и две дочери. Но вот случилась трагедия, и младшая пострадала от несчастного случая. Её рассекла темная магия…” 

На этом моменте мне становится тошно читать. 

“Неужели Дарк убил ребенка? Нет. Не может быть!” - мне одновременно и страшно, и нереально хочется узнать, что же дальше. 

“Михаил пытался спасти свою дочь, но люди не поняли его мощи и возможностей. Нарекли монстром и, заковав его в кандалы вместе с мертвой дочерью, бросили на самое дно самого глубокого озера”

Чувствую, как по щеке моей стекает слеза, и то потому, что соленая и горячая капля падает на страницу, немного размывая старые чернила. Я представила отчаявшегося отца, который пытается спасти своего ребенка, а в итоге погибает за это.

“Люди забыли, что он помогал им лечить хвори, забыли, как творил чудеса, спасая жизни. Их испугало то, что они не в силах осознать. А когда люди боятся, они творят зло. Второй дочери и матери не стало житья в этой деревне, их изгнали, вынуждая скитаться и бродяжничать, просить милостыню и хранить в секрете свою истинную  историю” 

Понимаю, что реву уже в три ручья, но оторваться от этой книги не могу. 

“Мать отвернулась от дочери, обвинив девочку в том, что гибель отца и сестры на её совести, и как ни просила и ни молила дочка, женщина не смогла простить и забыть. А вскоре скончалась от горя, оставив сироту совершенно одну в этом мире..."

- Милая, что случилось? - его голос ворвался в рассказ про семью Михаила Морозова. 

- Ничего, просто как же злы порой бывают люди к детям. 

- Что? - Дарк хмурится, пока не видит на кровати раскрытую книгу. - А, ты нашла  историю про моего деда. 

- Что? - поднимаю на него глаза и сквозь пелену слез пытаюсь рассмотреть его лицо.

- Михаил Морозов -  мой дед, - он пожимает плечами и забирает у меня эту книгу. 

- Значит, его дочь, та, что осталась жива… это Гаффа? 

- Да, и она использовала теневой разрез, возможно, единственный раз в жизни… 

- Ну, а ты? 

- Я говорил тебе уже, что я не святой, Лена. 

- За твои столетия, наверное, много накопилось смертей…