Зак Сан: Фэрроу и Даллас сказали, что ты решил сорвать деловую поездку Брайар в Нью-Йорк. Остальной сценарий не требует объяснений.
Олли фБ: Я жив и здоров.
Ромео Коста: Немного разочаровывает, но все в порядке.
Зак Сан: Ты ближе к тому, чтобы использовать ту яхту, на которую мы с Ромео поспорили?
Олли фБ: На самом деле, да. И вы можете забрать этот кусок хлама. Я построю новую и назову ее «Брайар».
Ромео Коста: Это самый дорогой призыв о помощи, который я когда-либо слышал.
Зак Сан: Не будь так уверен. Фэрроу сказала, что он купил ей дом в Нью-Йорке для их первого свидания.
Ромео Коста: Ты меня обманываешь.
Олли фБ: Расслабься, это в Бруклине.
Олли фБ: Попутное замечание: женщины говорят друг с другом обо ВСЕМ?
Ромео Коста: ДА.
Зак Сан: ДА.
Олли фБ: Как вы выживаете в этой штуке под названием брак?
Ромео Коста: Алкоголь.
Зак Сан: И утешительное знание, что они того стоят.
Зак Сан: Ну, может, не Даллас. Она каждый месяц выставляет счет на 500 тысяч долларов за покупки.
Ромео Коста: ОСТАВЬ МОЮ ЖЕНУ В ПОКОЕ.
Зак Сан: С радостью.
73
Оливер
Следующие восемь недель пролетели как в тумане: оргазмы, прогулки по берегу озера, вечера в кино и свидания в вегетарианских ресторанах (эй, не все всегда идеально). Но это не имело значения. Мы слились в чертовом блаженстве.
Мы с Брайар не говорили о будущем. По негласному соглашению мы отнесли его к категории радиоактивных. Нестабильная перспектива, которую никто из нас не хотел рассматривать. Она не хотела - и не должна была - отказываться от своей голливудской карьеры ради меня, а я не мог - и не хотел - оставлять Себастьяна здесь одного.
— Ты идиот, — заявил Илай перед моей встречей с двумя членами совета директоров. Для прославленного ассистента у него был неплохой язык. — Они возненавидят тебя, как только ты поведешь их к пруду, а потом поймут, что ты осушил его, потому что в него упала та цыпочка.
— Эта цыпочка - моя невеста.
— То объявление в New York Times было настоящим? Я думал, что кто-то тебя разыграл.
— Единственный розыгрыш здесь - это тот, который мой отец разыграл со мной, когда нанял тебя. — Я похлопал его по щеке, когда уходил.
Солнце грело мне шею, пока я шел к тому месту, где меня ждали Джон и Эдвард. Я присвистнул, кивнув им, когда подошел. За время двухмесячного пребывания в Дубае они успели загореть. Ну, Эдвард загорел. Джон просто покраснел.
Джон похлопал меня по плечу.
— Ты хорошо выглядишь.
— Правда? — Я поднял бровь и начал спускаться по тропинке к действительно пустому пруду. Из зияющей дыры прорастали клочья уродливой грязи и сорняков.
— Так и есть. — Эдвард обогнул меня с другой стороны. — Менее уставший.
— Хм. — Я кивнул, впервые осознав, что, несмотря на мои ночные загулы с Брайар, за последние несколько недель я спал больше, чем за последние пятнадцать лет.
Мы втроем шли по изрытой яме размером с кратер, пока я пытался выторговать себе выход из гребаного лыжного парка, который должен был открыться посреди нашего дубайского курорта, пока Брайар не отхватила мне яйца за то, что я разрушал планету.
Джон и Эдвард начали переговариваться между собой, обсуждая акционеров и рыночную траекторию. Но в основном, как я понял, они ненавидели тот факт, что посвятили два месяца своей жизни проекту, который я хотел списать в утиль.
Джон, которому было около двухсот лет, с каждым шагом втыкал свою трость в землю.
— Мы видим, куда дует ветер, и в Дубае есть большой интерес к подобным площадкам.
— Да, мне все равно, — признался я, устремив взгляд на кого-то, сидящего в гольф-каре. — Тебя не будет здесь, когда этот мир рухнет. Ты же не против нагадить на него.
— Тебя тоже не будет, сынок. — Эдвард, шестидесяти с лишним лет, лис из частного капитала, усмехнулся. — Ты не так уж молод.
— Ты прав. — Я попятился, осознав, что у женщины на гольф-каре белоснежные волосы, а не клубнично-блондинистые. Не то чтобы я уже не знал, что Брайар сейчас на встрече с Даллас. — Но мои дети будут.
С тех пор, как мысль о них стала реальностью. Боже, у меня все было плохо. Мне нужно было как можно скорее собраться с мыслями.
— При всем уважении, если ты не будешь гадить по всей планете, это сделает кто-то другой. Все дело в деньгах. — Эдвард фыркнул. — Не пытайся быть монашкой в борделе.
Мы направились к парковке. Я знал, что не смогу воззвать к их совести, потому что у них ее нет, поэтому решил замять этот разговор.
— Это правда, что я не могу контролировать поступки других людей. — Я остановился возле их Maserati и Ferrari. — Но я могу контролировать свои собственные, и я решил не опускаться до поведения жадного нефтяника. Так что нет, не будет лыжного курорта в месте, где обычно 100 градусов. Конец дискуссии.
