Они жалели меня? Считали забавным, что я живу с человеком, который однажды разбил мне сердце и бросил меня? Нет. Я быстро отбросила эту мысль. Если бы девушки были согласны с действиями Оливера, они бы не повезли меня в Бэйлор, чтобы подправить мне память.
Я бы избавила их от своей мести.
Однако я намеревалась посмотреть, как далеко они зайдут во лжи. Сегодня за ужином. Где я планировала заставить всех на этой забытой улице признаться в своих преступлениях.
От предвкушения у меня заныло под кожей.
Я перекатилась на бедро, заметив, что половина Оливера пуста, а его телефон все еще заряжается на тумбочке. Мой зажужжал на подушке рядом со мной.
Себ. Чертов ворчун. Должно быть, он тоже знал. Но я не могла на него обижаться. Он не собирался со мной общаться. Я ворвалась в его владения. А не наоборот.
Я набрала сообщение и заколебалась, но все равно нажала «отправить». Я верила, что Себ оставит наши разговоры при себе, тем более что он не хотел, чтобы Оливер узнал, что я в курсе его состояния.
Брайар Ауэр: Я знаю правду.
Себ фБ: Что ты собираешься делать?
Никаких извинений. Никакого признания своей роли во лжи. Ничего. Это было так похоже на Себа - прежнего Себа, - что я чуть не улыбнулась.
Брайар: Я сожгу это место.
Себ фБ: Только со мной, пожалуйста.
Я нахмурилась, на девяносто девять процентов уверенная, что он говорил это буквально.
После моего неприятного разрыва с Оливером меня убило то, что Олли добился расторга с Себом. Я всегда считала его своим младшим братом. Жестоким, нецензурным младшим братом, но все же братом.
Все мои сообщения Себу остались неотправленными. Он заблокировал меня. Тогда я предположила, что это было сделано из лояльности к его брату, но теперь я знала, что он просто отгородился от всего мира.
И это напомнило мне.
Месть.
Я прошла в гардеробную - единственное, чего мне будет не хватать в этом доме, кроме Гизера и Трио, - и выбрала самое откровенное бикини, которое у меня было. Если Олли думал, что вчера у него были синие яйца, то теперь его ожидало совсем другое.
Потребовалось не более двадцати минут, чтобы обнаружить Оливера, попивающего кофе в саду. Он нашел спокойное место с видом на озеро и голубые розы.
Я устроилась перед открытым окном, решив заниматься утренней йогой в прямой видимости от него. Он поднял глаза от своего ноутбука и дважды перевел взгляд на мой наряд. Я опустилась в позу «вниз головой», ожидая, что у него будет стояк, который, надеюсь, приведет к некрозу.
После утренней тренировки я вошла на кухню в одних «Дейзи Дюк» и ярко-красном бикини. Мурашки разбежались по рукам, но мучить Оливера было беспрецедентно важно. Тот отчаянно пытался сосредоточиться на лежащей перед ним таблице.
— Хорошо спал? — пропела я.
— Конечно. А ты? — Он сделал глоток своего макиато, уже вернув свое внимание к ноутбуку.
Оглядываясь назад, я должна была заметить очевидные признаки.
Мясо. Самолет. То, как он погружался в работу всякий раз, когда нянчился со мной. Оливер хотел как можно меньше иметь со мной дела, пока ко мне не вернется память, но я отказывалась облегчать ему задачу. Не потому, что он солгал мне о нашей помолвке, выставив меня полной дурой. А потому что я помнила, что он со мной делал. Каждую. Жестокую. Вещь.
То, как он лишил меня девственности и бросил. Та позорная прогулка по мощеной парижской дороге, почти голая, с тонким гостиничным халатом, обвязанным вокруг моих плеч. Пристальные взгляды, шепот, отказ пускать меня в бутики. Последовавшие за этим горячие слезы.
Внезапное молчание Олли после этого. Ни звонков, ни сообщений, ни электронной почты. Ни одного подарка, которые он обычно присылал мне во время своих путешествий. Я появилась в этом самом доме, перед этими самыми коваными железными воротами, но получила отказ. Снова.
А потом - те обмены в Instagram. Так публично, как будто он хотел показать мне, что изменил мне.
И больше всего я помнила, как после всего случившегося этот континент так и не стал достаточно большим для нас обоих. Я выбрала Лос-Анджелес, потому что это было самое отдаленное место в Америке от Мэриленда, не считая Аляски и Гавайев.
И все равно я видела его лицо. Постоянно. И в журналах сплетен, и в светских колонках, и даже на слушаниях в Конгрессе. Оливер был везде, как бы я ни старалась вычеркнуть его из своей жизни.
На этот раз он оказался в ловушке. Не сможет избавиться от меня.
—Было немного жарко. — Я сжала чашечки бикини, пока треугольники не стали едва прикрывать мои соски, решив дать ему попробовать его собственное лекарство. — Думаю, сегодня я буду спать голой, если ты не возражаешь.
Оливер поперхнулся кофе, расплескав половину его на экран своего дорогого устройства. Он схватил салфетку и промокнул уголки губ.
— У тебя теперь аллергия на одежду?
