Ромео перехватил мое запястье, когда рука уже опустилась к штанам. Впился в меня взглядом.
– Если сядешь мне на лицо и дашь вылизать тебя через ночную сорочку, я куплю тебе оперный театр «Астор».
Первые секунд пятнадцать его слова толком до меня не доходили. Это было совсем на него непохоже. Властный тон. Чувственное волнение в его обычно безжизненных глазах.
– Э… что?
– Я куплю его для тебя. – Ромео даже глазом не моргнул, продолжая сжимать в руке мое запястье. – Сможешь делать с ним все что пожелаешь. Отменить ежегодный бал дебютанток. Сжечь его дотла. Сровнять с землей и построить на его месте безвкусный торговый центр в отместку за то, как Чапел-Фолз осудил тебя в ночь бала. Весь город будет знать, что твой муж купил это место просто потому, что оно тебе понравилось.
Мои глаза вспыхнули, сердце подскочило к горлу. Он говорил предельно серьезно. Очевидно, он не в своем уме, как говорил папочка. Нет смысла напоминать Ромео, что как раз из-за него я и стала изгоем в обществе.
– Оперный театр «Астор» не продается, – сказала я, как только совладала с голосом. – Он принадлежит другу моего отца, Полу Данну…
– Все продается, если предложить больше его стоимости. Можешь сама проверить эту теорию. Просто сядь мне на лицо, Даллас, и я дам тебе все что захочешь. Куплю тебе ту японскую фабрику по производству печенья, если позволишь мне полакомиться твоими соками.
Я с любопытством посмотрела на него, чувствуя, как по телу бежит нервная дрожь. Моя сексуальность оказывала на него огромное влияние, как только он терял бдительность. Что пока случилось только раз.
– Но потом ты поедешь обратно в свой пентхаус? После того, как мы…
– Да. – Опомнившись, он отпустил мою руку, будто обжегшись. – Не путай вожделение с симпатией. Вожделение – это импульс. А симпатия – чувство. Я уже говорил, что не испытываю к тебе никаких чувств.
Я взялась за край его брюк.
– Тогда я предпочту сделать все по-своему.
На сей раз я не растерялась. Расстегнула молнию до конца и села на колени, пока он снимал свои узкие брюки. Под ними показались черные брифы. С надписью Givenchy на резинке. Он был так богат, что, подозреваю, подтирал зад простынями из египетского шелка. От очертаний его члена мой рот наполнился слюной. На миг я искренне задумалась о том, чтобы слегка его попробовать. Он был длинным и толстым, а под роскошной тканью отчетливо проступала форма безупречной набухшей головки. Забавно, что все мои замужние подруги говорили, что пенисы – плачевное зрелище. Я считала пенис своего жениха привлекательным. Его единственный недостаток заключался в том, что он прилагался к придурку.
– Печенька. – В голосе Ромео слышалось предостережение.
– М-м-м?
– Ты мне, я тебе. Снимай сорочку, пока я не сделал это за тебя.
Оторвав взгляд от его члена, я развязала розовые атласные ленты, оберегавшие мою скромность. Глаза Ромео вспыхнули от желания, когда две ленты упали ему на грудь. Он схватил меня за талию, приподнял и снова опустил так, что мой вход прижался прямо к его скрытому бельем члену, а потом с болезненным шипением сдвинул меня вдоль всей длины.
Голова шла кругом от глупого страстного желания и адреналина. Пора действовать, пока я не погрязла в сладком искушении и не дала ему то, чего он хотел. Единственное, чего он хотел от меня. Я взяла ленту и потянулась, чтобы прижать его запястье к столбику кровати у него за головой.
– Сначала я хочу изучить тебя. Я еще никогда не прикасалась к мужчине.
Свободная от тонких завязок, моя полная, округлившаяся грудь выглядывала из сорочки, покачиваясь из стороны в сторону, пока я быстро привязывала его запястья к изголовью кровати.
– Не надо меня связывать.
– Да брось. – Я поднесла сосок к его рту, зная, что он поймает и пососет его. – Наверняка у меня ничего не выйдет. Сделай одолжение.
Ромео так сосредоточенно наблюдал, как покачивается моя грудь, и пытался поймать розовый сосок зубами, когда я наклонялась, что позволил мне привязать его левое запястье к столбику.
– Тебе и правда свойственно все портить, – пробормотал он, обхватывая и облизывая мою грудь.
По телу пробежала дрожь.
– Теперь другую руку.
Я наклонилась ниже, и мой живот прижался к его твердой груди, пока я надежно привязывала его запястье к изголовью. Он обхватил мой сосок горячими влажными губами и почти целиком вобрал грудь в рот. Я задрожала от его тепла и опустила руки ему на плечи. Сорочка намокла у меня между ног. Я ощущала пустоту. Сходила с ума от желания. Провела пальцами по его густым чернильным волосам и со стоном запрокинула голову. Он царапнул сосок зубами и тут же обвел его языком. Я раскачивалась на его члене, зная, что оставила следы своего желания на его белье.
– Ох, что я с тобой сделаю, Печенька…
Мое прозвище вернуло меня к реальности. Я вспомнила слова, сказанные им на балу дебютанток. Обесчещена песочным печеньем. Расправив плечи, я отстранилась, свесила ноги и встала возле кровати.
