Слишком правильным? Да ладно! Слишком правильные не с такой скоростью затаскивают женщин в постель… хотя, если как следует подумать, кто еще кого затащил?
— Не замечала за ним какой-то особенной виноватости, — проворчала я. — Ну хорошо, вот я здесь, и что дальше? Чего ты добиться хочешь?
— А чего хочешь ты сама? — Ринар подался вперед, ожег меня внезапно потяжелевшим взглядом. — Тебя не может устраивать то, что между вами сейчас. Ни одну нормальную женщину такое не устроит!
— Хочешь сказать, я ненормальная? Вот спасибо! Знаете толк в комплиментах, господин инвестиционный советник.
Но даже я сама вдруг ощутила в собственном голосе фальшь. Да, наши с Аяром отношения меня устраивали… вроде бы… до того, как узнала о его жене. Легко, тепло, ни к чему не обязывает — так? Ну и почему же я теперь так злюсь? Или это не злость, а… ревность?
Чего же я, в таком случае, хочу, а? Отличный вопрос!
Я вышла из машины, хотела прислониться к корпусу, но он оказался леденяще холодным. Пустой ангар выглядел унылым и слишком большим. Я забралась обратно, чувствуя себя маленькой испуганной девочкой. Интересно, бывает клаустрофобия от слишком больших замкнутых пространств? У меня, по ходу, как раз она.
Ринар вдруг тронул машину с места.
— Эй, а теперь-то мы куда⁈
— К пандусу, Алина, всего лишь к пандусу. Оттуда, кстати, можно пройти на смотровую палубу, хочешь?
Еще бы я не хотела!
— А раньше нельзя было сказать⁈
— Нравится мне, как ты нервничаешь, — Ринар мягко усмехнулся.
— Извращенец, — буркнула я. — Ни одному нормальному мужчине такое не нравится. Еще скажи, что тебя женские слезы не пугают.
— До слез, я надеюсь, у нас сегодня не дойдет.
Под эту перепалку он вывел меня на смотровую палубу, и я замерла, пытаясь разобраться в картине космического боя. Совсем, никак, ни разу не похожей на всякую голливудщину! Часть кораблей двигалась плавно, еле заметно, часть — мельтешила, исчезая и появляясь, кое-где вспыхивали отраженным светом и тут же гасли обломки. Хаос, в котором было понятно только одно: бой все еще идет. А кто там «наши», кто враги, кто проигрывает, а кто побеждает — поди пойми!
Хотя Ринар, наверное, понимает. Вон как взгляд мечется от корабля к кораблю…
— Что там? — почему-то шепотом спросила я.
— Ждем, — напряженно ответил он.
Я обхватила себя руками: было тепло, но казалось, что космический холод промораживает изнутри. Гуляла бы сейчас по саду и знать не знала о том, что происходит чуть ли не над головой.
А если бы Аяр не вернулся? А если бы выяснилось, что я там чай пила как раз в то время, когда…
«Прекрати о таком думать!» — осадила я себя. Еще накаркать не хватало! Но совсем ни о чем не думать не получалось, и я стала представлять, как мы с Аяром гуляем по городу. Пьем кофе. Сидим в машине и смотрим на закат… ох ты ж, я ведь именно тогда ему сказала: «Возвращаться надо к тем, кто ждет», — а его, получается, давно никто и не ждал?
Когда закончился бой, я не поняла. Перед глазами был все тот же хаос, но Ринар вдруг расслабился и сказал:
— Всё. Всё хорошо.
Из меня как будто воздух выпустили. Села, где стояла, в «воздушное кресло», уткнула лицо в ладони. Так, Алина, только не реви! Всё хорошо, слышала? Значит, радоваться надо.
Наверное, я очень качественно отключилась от реальности, потому что не слышала ни шагов, ни голосов, и для меня оказалось полнейшей неожиданностью, когда кто-то поставил меня на ноги. Я схватилась за этого «кого-то», подняла голову. Аяр!
— Ты… ты! Цел? — не знаю, какого усилия воли мне стоило не начать его ощупывать прямо здесь.
— Алина⁈
Я жадно смотрела ему в лицо, выхватывая почему-то отдельные, неважные детали: ссадину на лбу, красный след на переносице, будто от очков, ранку на губе — прокусил, что ли? Да какая, к чертям, разница, главное — жив, цел, со мной. Со мной?
Так. Похоже, я знаю ответ на вопрос Ринара: чего же хочу я сама.
— Ты здесь откуда взялась? — изумленно спросил Аяр.
Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и попыталась улыбнуться. Кажется, не очень получилось.
— Тебе честно или правильно?
— Что?
— Ответить тебе, спрашиваю, честно или правильно?
Он смотрел жестко и устало, и мне вдруг невыносимо захотелось обнять, прижаться, поцеловать. Сказать: «Ну и дурень же ты, мой крутой космический волк! Совершенно невыносимый дурень!»
А он медленно, будто сил не осталось шевелиться, провел рукой по лбу, потер ссадину, поморщился — и сказал:
— Честно, конечно.
— Ринар привез, откуда еще, сам подумай.
Хмыкнул:
— А если правильно?
— А правильно — вот так, — я привстала на цыпочки и крепко обхватила его за шею, даже руки в замок сцепила. — Не хочу тебя отпускать. Знаю, придется. Но и ты знай, помнишь, надо возвращаться? Я буду ждать. Всегда. Отовсюду. Возвращайся только, слышишь?