— У меня есть пара идей, — на самом деле я много думал о нашей ситуации и о том, как моя жизнь и её могут каким-то образом сложиться вместе. — Мне нужно пережить следующие четыре месяца, и как только я вернусь, то собираюсь разобраться со всем этим дерьмом.
— Ну, независимо от того, что произойдёт между вами двоими, ты, как отец Эр Джея, всегда будешь членом моей семьи, — Марко заключает меня в объятия и хлопает по спине, и я вздыхаю с облегчением, зная, что мужчина, на которого я равнялся большую часть своей жизни, в случаи чего прикроет мою спину.
После хорошей тренировки и душа я направляюсь в магазин моих сестер в центре города, чтобы провести с ними немного времени. Они настаивают на том, чтобы пригласить меня на ланч, где восхищаются фотографиями Эр Джея. Поскольку я не проводил много времени с ними, то соглашаюсь поужинать с ними. Мама и папа присоединяются к нам, и мы превращаем это в некое семейное времяпрепровождение. Приятно, что мы все вместе несмотря ни на что. К сожалению, из-за того, что я часто бываю в командировках, это случается недостаточно часто.
Пока мы отдыхаем, я миллион раз проверяю свой телефон, но Микаэла ни разу не написала. В конце концов мы прощаемся, и я возвращаюсь в гостевой дом своих родителей. В итоге я засыпаю на диване, смотря тупой ящик и мечтая оказаться рядом с Микаэлой и нашим сыном.
Я просыпаюсь утром и уже собираюсь идти в спортзал, как перед самым выходом на телефон приходит сообщение от Микаэлы:
Я отвечаю:
Она не отвечает, но вместо этого ставит сообщению «большой палец вверх». Я смеюсь, понимая, что это вероятно её способ подпустить меня ближе при этом держа на расстоянии вытянутой руки.
Я подъезжаю к её дому и нахожу её стоящей снаружи с Эр Джеем, лежащим в большой красной коляске, в которой он выглядел ещё великолепнее. У коляски три толстых колеса, и ручки сзади. На улице не сильно холодно, поэтому Микаэла была одета в толстовку с надписью «Бойцовский клуб», легинсы, подчеркивающие все её изгибы, и пару пушистых сапожек, которые сейчас носили все женщины. Она машет мне рукой, когда я паркуюсь и выпрыгиваю из своего грузовика.
— Хорошая коляска. Планируешь прокатиться на этой штуке по бездорожью?
Она начинает беззаботно смеяться, тем самым напоминая мне о нашем времени в пляжном домике, времени, когда впустила меня в своё сердце.
— Это прогулочная коляска. Мои родители купили её мне, потому что я люблю бегать на улице, — она опускает козырёк, открывая сетчатый чехол. — Это защитит его от ветра.
Прежде чем она вновь закроет сына, я наклоняюсь и целую Эр Джея в лоб, вдыхая его приятный детский запах. Надеюсь, он будет также пахнуть, когда я вернусь через несколько месяцев.
Мы начинаем наш путь по подъездной дорожке, а затем поворачиваем налево, как только выходим на дорогу. Сначала Микаэла молчит, смотрит куда угодно, только не на меня, и я не говорю ни слова, не желая отталкивать её от себя ещё больше.
Затем, примерно через полмили, она указывает на дом, выставленный на продажу.
— Раньше это был дом моей подруги Дженни. Она переехала в выпускном классе. Я удивлена, что дом ещё не продан. В нём стоял самый красивый камин, который я когда-либо видела от пола до потолка.
— Рынок перенасыщен. Какое-то время он процветал, и все покупали недвижимость, но потом люди пожадничали и начали повышать цены. Сейчас на продажу выставлено слишком много домов по завышенным ценам и не хватает покупателей.
— Логично, — отвечает Микаэла. — Ты поэтому до сих пор не купил себе дом?
— Да, — говорю я, решая ограничиться этим ответом. Я не собираюсь упоминать, что редко бываю дома, так что покупка была бы пустой тратой времени. Но как только я вернусь с этого задания, всё изменится. В течение многих лет я никогда не чувствовал себя на своём месте, добровольно участвовал в командировках, пытаясь таким образом найти что-то, что помогло бы мне почувствовать себя целостным, на своём месте, спокойным. Но поиски не увенчались успехом — до Микаэлы, а теперь и Эр Джея.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, желая сменить тему.
— Я в порядке. Всё еще болит. Обезболивающие помогают. Доктор сказал, что ходить полезно. Мне просто нельзя поднимать ничего тяжелого, поэтому я попросила маму вынести коляску.
— Шесть недель, верно? — спрашиваю я, мысленно прикидывая, сколько это займет времени. Я скоро уеду, а ей ещё около четырёх недель может понадобится помощь. Помощь, которую я не смогу ей оказать. Хорошо, что она живёт со своими родителями. У неё есть её бабушки и дедушки, братья и сёстры, и моя семья, кто-то всегда будет рядом, чтобы помочь ей.
— Да, — отвечает Микаэла.
Когда мы проходили мимо дома ее бабушки и дедушки, Лиз буквально неслась по тротуару, а Купер следовал за ней.
— Я знала, что это ты! — она обнимает сначала Микаэлу, а затем меня. — Мы только вернулись. Собирались пойти посмотреть на малыша.
