По Морскому уставу, военный корабль по всем частям должен быть способен немедленно вступить в бой, а тут бы пришлось тратить долгое время, чтобы избавиться от балдахинов и пр. Я и положил на представлении Балтийского завода такую резолюцию: «К докладу товарищу морского министра. С своей стороны полагаю, что убранству адмиральской каюты более подобает величавая скромность кельи благочестивого архиерея, нежели показная роскошь спальни развратной лицедейки».
При докладе И. К. сказал: «А ведь красиво», – и велел мне дважды прочесть мою резолюцию. «Красиво, ваше превосходительство, но в бою вредно». Тогда И. К. написал: «С мнением председателя Морского технического комитета согласен».
Однако Александр Павлович Шершов эту резолюцию на завод не отправил, оставил проект в делах Морского технического комитета и резолюцию показывал под секретом начальнику завода, сообщив, что проект убранства адмиралтейского помещения не одобрен и должен быть переделан.
Как-то раз на докладе передает мне Иван Константинович анонимное письмо министру с его пометкой: «Просьба Морскому техническому комитету рассмотреть и доложить».
– Ваше превосходительство, вы это мне передаете как официальный документ?
– Вы видите резолюцию министра?
– Слушаю, ваше превосходительство, будет исполнено, – и думаю про себя: «Ну, держись, Воеводский, больше мне анонимных писем присылать не будешь».
В письме значилось: «Ваше превосходительство, обратите внимание на Морской технический комитет. Там служит младшим чиновником Николаев, он даже школы писарей не кончил, а ему командировки дают, потому что у начальства подлизательствует. Доброжелатель».
Николаев в комитете действительно служил, а командировки ему давались такие: отвезти 12-дюймовую пушку во Владивосток. Вручалось «предложение», по которому ему отводилось место в тормозной каютке, по 45 коп. суточных и «разносная книжка», и ехал он 30 дней до Владивостока и 30 дней обратно с порожним транспортером. Такая же командировка в Севастополь. Видно, что «доброжелатель» позавидовал.
Требую в свой кабинет старшего делопроизводителя Морского технического комитета статского советника Н. Т. Федотова:
– Будьте любезны, доставьте мне 1-й том Свода законов и тот, где говорится о безымянных письмах, кажется, 14-й.
– Свода законов у нас нет.
– Возьмите рядом, в Морской библиотеке.
– Ведь Свод законов 17 томов, очень трудно будет разыскать нужную статью о безымянных письмах.
– Николай Тихонович, вы ошибаетесь, разыскание нужной статьи делается почти моментально по алфавитному указателю к Своду законов.
Возвращается примерно через 30 мин, подает 1-й том.
– Где же алфавитный указатель?
– В Морской библиотеке его нет.
– Взгляните в окно, на углу Невского и Адмиралтейской площади видите магазин Чавчавадзе; в нем торгуют офицерскими вещами, а также собраниями и оттисками приказов, положений, узаконений; пошлите купить указатель, он стоит всего три рубля.
Через несколько минут указатель был у меня на столе.
В томе 1-м я отметил следующую статью (кажется, 61): «Министры по жалобам и прошениям, им подаваемым или из департаментов поступающим, учиняют скорое и справедливое решение, наблюдая, однако, чтобы не умалять власти мест низших и не вчинять дел пустых и внимания не заслуживающих, а от единой токмо кляузы проистекающих».
В томе 14-м я нашел такую статью: «Ежели кто получит безымянное письмо или пасквиль, то, не распространяя оного, или уничтожает, или же отсылает в местную полицию для сыскания сочинителя, а буде таковой найден не будет, то объявляется за бесчестного, пасквиль же предается сожжению через палача». (Здесь эти статьи цитированы по памяти).
Зову Федотова:
– Николай Тихонович, составьте мне заверенную выписку отмеченных мною статей. В левом нижнем углу, как по канцелярским правилам полагается, напечатаете: «Морскому министру». От меня заготовьте по форме следующий доклад на бланке председателя Морского технического комитета:
Во исполнение резолюции Вашего превосходительства на возвращаемом при сем анонимном письме прилагаю выписки из свода законов, т. 1 и т. 14.
Из последней из сих выписок ваше превосходительство изволите усмотреть, что указанное безымянное письмо надлежало направить не мне, исполняющему должность председателя Морского технического комитета, а в санкт-петербургскую полицию для сожжения через палача.
На основании же первой выписки в Морском техническом комитете никакого расследования, ни дела по сему поводу не возбуждено.
(Написано на бланке: «М. М „Морской технический комитет, и. д. председателя».) Федотов, прочитав статьи закона и мой доклад, прямо обомлел:
– Как можно нечто подобное писать морскому министру!
– Ничего, пусть знает закон и исполняет его: поверьте, даже не заикнется, а проглотит целиком.
При очередном докладе вручаю все И. К.:
– Ваше превосходительство, я утруждаю вас этою пакостью. Ибо вы мне вручили сей «официальный документ», – тем же порядком возвращаю его министру.
