Он не может так с ними поступить! Не может бросить свою Аринку, Татьяну Ивановну, да и саму Милену. Он должен узнать про своего ребёнка, вырастить его, передать ему всё самое лучшее, потому что она не знала другого такого человека настолько достойного повторить себя в потомках. Он этого ещё не сделал, значит, не может просто так уйти в другой мир. Как ни глупо, но эти доводы, которые она мысленно приводила мирозданию, стараясь выторговать у него жизнь любимого, успокаивали её саму, не давая начаться истерике.
В больнице ей сказали, что многие пострадавшие уже пришли в себя. Ей предложили посмотреть списки тех, кто к этому времени сумел себя назвать. У Милены ноги подкосились от облегчения, когда она нашла в этих списках Демидова. И пусть её не хотели к нему пускать, но не было той силы, которая бы её удержала. Она добилась разрешения увидеть его и перекинуться парой слов, хоть она ему совершенно чужой по документам человек.
Милена вошла в палату, где лежало несколько мужчин. Они удивлённо смотрели на неё, гадая, к кому же она пришла. Сам Ярослав этого не видел. Он спал. Милена направилась прямиком к нему и присела на краешек кровати. Он никак не прореагировал на это. Тогда она провела пальцем по его руке и позвала:
- Яр. Ярослав.
Он открыл глаза, попытался повернуть голову и застонал.
- Яр, тебе больно? Позвать врача? - испугалась Милена.
- Ты? - он сфокусировал на ней взгляд, - Как ты тут оказалась?
Его голос звучал глухо и не выражал никаких эмоций. Видимо, ему сейчас было совсем не до них. Он разговаривал то с трудом.
- Татьяна Ивановна позвонила, сказала, что ты на связь не выходишь несколько дней. Я узнала, что случился обвал в горах, испугалась за тебя и приехала.
- Спасибо. Позвони им. Скажи, что я нормально.
- Обязательно. Тебе что-нибудь нужно?
- Я не знаю, - устало ответил он, - Голова ужасно болит. Я ничего не соображаю.
- Я сейчас уйду. Ты спи. Я всего лишь хотела увидеть тебя и убедиться, что твоей жизни ничего не угрожает.
Он слабо улыбнулся и, похоже, собрался заснуть. Милена ещё немного посидела рядом. Только теперь, увидев его живым, она поняла, что может дышать полной грудью. Напряжение отпускало, но организм, наконец, решил сбросить накопившиеся и столько времени сдерживаемые эмоции. Её буквально трясло, сил подняться и выйти не было.
- Девушка, Вам плохо? - спросил её один из мужчин.
- Всё... нормально... Я просто...я переволновалась. Пройдёт.
Надо было уходить, поговорить с врачом, позвонить Татьяне Ивановне и Кириллу. Необходимость действовать помогла собраться.
Доктор заверил, что жизнь Ярослава вне опасности. Ушиб головного мозга, переломы рёбер и ключицы - это всё не смертельно. Ей даже разрешили приходить ухаживать за ним, потому что персонала не хватало, а больных было больше, чем больница готова была принять.
На следующий день Ярослав выглядел уже лучше. Милена просидела у него гораздо дольше. После этого она съездила и забрала его вещи из дома отдыха. Ещё через день ей удалось его кое-как вымыть.
- Мне холодно, - капризничал Ярослав.
- Ничего страшного. Помнишь, как Мойдодыр говорил? "Надо, надо умываться по утрам и вечерам, а нечистым трубочистам стыд и срам".
- Дожил. Моют меня, как младенца, - ворчал Ярослав, - Позорище.
- Позорище - лежать тут грязным и ныть.
- Ну, давай, давай, добей окончательно мою гордость.
- Демидов, никогда не думала, что ты такая кисейная барышня, - поддела его Милена, - Хватит себя жалеть. Подними немного руку.
- На тебе твою руку. И я не барышня.
- Нет? - Милена сделала удивлённое лицо, - Ну тогда очень даже хорошо. Тогда тебе ничего не стоит перевернуться на другой бок.
Ярослав послушно сделал то, что она просила.
- Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я, - довольно процитировала Милена Чуковского.
- Неужели помывочный цех закончил свою работу? Слава Богу.
- Доктор сказал, что завтра тебя ждут великие дела.
- Что-то как-то страшновато звучит.
- Напрасно ты боишься. Завтра тебе разрешат есть нормальную пищу, - торжественно объявила Милена и засмеялась, заметив, как он обрадовался.
- Неужели меня покормят, как нормального человека. Кто бы только знал, как я устал быть инвалидом.
- Видишь, не зря я тебя мыла. К такому событию надо подготовиться.
- Это точно, - отозвался Ярослав и, поймав её руку добавил, перестав улыбаться, - Спасибо тебе, Лен.
Милена улыбнулась ему и сказала только:
- Поправляйся.
- Так, аккуратнее, - говорила Милена, поправляя полотенце у него на груди, - Не надо так торопиться.
- Посмотрел бы я на тебя, если бы ты целую неделю питалась какой-то непонятной жижей, - оправдывался Ярослав.
- Ну, ладно, ладно, кушай, мой троглодитик, - засмеялась она, погладив его по руке, - Открываем ротик и "ам"...
- Не смеши меня! Мне пока вредно испытывать столько эмоций.
- Болтать во время еды тоже вредно и опасно.
- Вот и не болтай, а активнее работай ложкой.
