Бывают такие коробочки, в которых хранят дорогие сердцу вещи. Памятное что-то, драгоценное по разным причинам. Коробочку эту открывают бережно, с трепетом. Борис Вячеславович свою коробочку хранит в очень сердечном месте. Она полна воспоминаний. Иногда он её достает, и она становится величиной с ту коробку в цокольном этаже жилого дома номер 125 по проспекту Вернадского, которая по мановению Валерия Беляковича превратилась когда-то в театр. В сокровищнице Бориса Хвостова хранится дорогое сердцу чувство: «всех помню, всех люблю».
* * *
Читаю брошюру из библиотечки «В помощь художественной самодеятельности», 1988 («Становление», издательство «Советская Россия», стр. 9). Нашла там очень важные слова Валерия Романовича:
«Помещение нам дал исполком Гагаринского райсовета. В копилку опыта создания студий позволю себе дать несколько советов: свято верьте, что в органах Советской власти, в райкомах комсомола работают люди, желающие вам помочь, и что ваше дело – часть их забот. Не надо впадать в амбиции гонимых борцов, ведь ваше творчество рассчитано на контакт с людьми».
Это ответ на вопрос: почему ВРБ удавалось невозможное?
Он видел в человеке человека, а не чиновника, часть системы или носителя каких-то идей. И это всегда срабатывало. Это золотой ключик, которым он открывал любую дверцу.
Почему не сработало в истории с театром Станиславского? А не было человеческого контакта. Чиновники от культуры просто не пришли ни на один из его спектаклей. Как им это удалось? Удивительно, но капитализм обезличивает гораздо надёжнее, чем социализм. Жажда наживы убивает в человеке человека намертво.
КАТИНА ШУБА
Умение делать подарки – это особый талант. Он не связан напрямую ни с добротой сердца, ни с широтой души, ни с силой воображения. Это скорее шаманский дар. Такие подарки всегда больше, чем та вещь, которую тебе вручают.
ВРБ делать подарки умел и любил. К примеру, он подарил мне однажды стеклянный шар, похожий на хипповский триптоиз. Шарик был величиной с мой кулак, из прозрачного и зеленого стекла, с пузырьками внутри, привёз он его из Америки. Спустя много лет я подарила этот шарик своему соседу Матюхе на его восьмой день рожденья и научила медитировать глядя на него. К слову, Матюха сам – из детей Юго-Запада. Это те дети, родители которых никогда бы не встретились, если бы не театр на Юго-Западе. Валерий Романович закрутил на этом месте такую энергетическую воронку, что туда затянуло очень разных и очень необыкновенных людей со всей страны. А теперь уже есть не только дети, но и внуки Юго-Запада. У этих не только родители, но и бабушки и дедушки никогда бы не встретились, если бы не Валерий Романович.
Наверное, у каждого, кто был знаком с ВРБ, есть история о его подарках. Моя любимая история принадлежит Кате Алексеевой. В этом Катином рассказе есть всё, вот так мы тогда жили, таким для нас был Валерий Романович. Благодаря ему мы все выжили в 90-е.
«В самом начале лихих 90-х я работала в театре на Юго-Западе "пародией на секретаршу"(с)ВРБ.
Родители подарили мне шикарную шубу из чернобурки, лёгкую, удобную, очень красивую, дорогую. Я страшно ей гордилась и похвасталась Романычу. Ему шуба тогда понравилась.
И угораздило же меня пойти с подружками на какой-то рок-концерт в нереальную гадючню (рок-клубов и клубов ещё и в помине не было) в каком-то типа ДК у нас тут на районе. В этой чернобурке.
Гардероба в той рюмочной, конечно, не было, и в угаре рок-концерта шубу у меня, разумеется, скоммуниздили. Даже и не помню как. К родителям идти я побоялась и, переночевав у друзей, с утра побрела на работу в театр.
Без шубы. В чём была. На улице был довольно сильный мороз, середина зимы, да. Весь день я переживала, в чём же вечером ехать домой.
А Романыч, когда услышал эту историю, пошёл в свой кабинет, вынес оттуда офигенную обливную дубленку (писк моды в тот момент!) и отдал её мне.
На, мол, носи, не мёрзни».
* * *
ВРБ:
ТРИЛОГИЯ
Осенью 1988-го ВРБ поставил Сухово-Кобылина, все три пьесы: «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина». Спектакль шёл шесть часов, с двумя антрактами.
