Я разговариваю по видеочату с Аллой Дехтяр. У меня в Москве – раннее утро, у неё в Чикаго – поздний вечер. Мы никогда не были знакомы, мы вовсе не знали о существовании друг друга. Я случайно наткнулась в интернете на её пронзительный поминальный текст, посвященный Валерию Романовичу. Мы разговариваем около часа, этот час я вижу ВРБ живым. Он заходит в американский секонд-хэнд, бродит по развалам с одеждой, и у него в воображении рождаются костюмы к его спектаклям. Он возит чемоданами эти тряпки в Москву. Тряпки, списанные в утиль их предыдущими хозяевами, превращаются силой его внимания в театральные одеяния. А вот ВРБ в магазине дешёвой китайской обуви требует у продавщицы женские туфли немыслимо больших размером. Алла говорит, что он английских слов знал штук пятнадцать, но объяснить с их помощью мог что угодно и кому угодно. Но молоденькая продавщица с широко распахнутыми от удивления глазами всё же переспрашивает Аллу, правильно ли она поняла. И идёт искать, и находит туфли на каблуках, которые сыграют потом в спектакле «Встреча с песней».
Если Борис Хвостов сравнивал ВРБ с атомным реактором, то Алла говорит о водовороте. В этот водоворот втягивало всех, кто оказывался в зоне его досягаемости.
В 90-е у меня был друг, звали его Валера Андреев, он работал звукорежиссёром в театре Ленком. Помню, он был потрясён, когда узнал, как много и плодотворно гастролировал театр на Юго-Западе по миру в те годы. В Америку ВРБ стал возить свой театр с конца 80-х. Мы тут в Москве все были нищими. Лихими, весёлыми и нищими. Люди в Америке все поголовно представлялись миллионерами. Шутка еще была: чернокожие в США недоедают, пришлите нам то, что они недоедают. Сегодня мне Алла рассказывала о том, как они собирали с миру по нитке, чтобы привезти театр на Юго-Западе к себе на гастроли. Как она обзванивала владельцев чикагских ресторанов, чтобы они покормили бесплатно 40 актёров из Москвы. И они соглашались, присылали грузовички с едой, выстроившись в очередь. Дядюшка Билл (William Raffeld), преподаватель театрального факультета Иллинойского университета, тратил свою небольшую зарплату преподавателя государственного университета на закупку дорогущего оборудования, обеспечивающего перевод спектаклей с русского языка на язык английский. Ему так хотелось, чтобы не только эмигранты стали причастными к театру Беляковича. Дочка Аллы (ей тогда было 12 лет, она училась в школе) ночами переводила Камю и Сорокина на английский. Переводов пьес Владимира Сорокина ещё вовсе не существовало, а текст к спектаклю «Калигула» настолько не походил на оригинал, что его нужно было переводить заново.
Алла Дехтяр о ВРБ:
«… с ним очень смешно было ходить есть… мы ходили с ним часто в рестораны, особенно азиатские, он там чувствовал себя замечательно, я обожала за этим наблюдать… он мог в дорогом ресторане собрать в кучу все приборы, все разнокалиберные палки и вилки и сказать официантке: «Это всё унеси», оставить себе одну-единственную вилку и прекрасно ей обходиться. Я очень хотела, чтобы мои дети как можно больше с ним общались. Даже если тебе самому не по силам вовлекать мир вокруг тебя в подобный водоворот, ты должен научиться ценить людей, которые на это способны».
ВРБ много-много раз привозил свой театр в Чикаго. Закончилось это случайно, не по художественным обстоятельствам и не потому что иссяк интерес публики. Есть обстоятельства, которые не стоит объяснять. Валерий Романович продолжал ездить в Чикаго к своим друзьям до конца жизни. Спасибо вам, люди с другого континента, что он отдыхал с вами душой и телом. Благодаря вам он прожил дольше, несмотря на все свои физические недомогания.
Дорогая Алла, обнимаю вас через годы, через расстояния.
* * *
ВРБ:
ПРО ВОВАНА
