Если б знала я раньше, что стану причиной гибели Эдварда, разве бы я с ним так поступила? А Джейка? Нет, я бежала бы от них подальше и как можно быстрее. Уехала бы к Рене и все пусть стало бы как прежде, зато никто бы не умер, никто бы не страдал. А я? Ну, а что я… Возможно, к этому моменту я бы успела позабыть вспыхнувшее чувство, ведь в любовь-то оно все равно не переросло.
Почему так? И что мне теперь делать? Может, Розали права, и то, что чувствую и Джасперу, наконец, и есть та самая любовь. Настоящая. А что, если нет? Как быть? Как понять, определиться и выбрать? И что, если заполучив его сердце, я вновь пойму, что теперь мне нужно что-то другое. Что это, моя испорченность, или вполне естественный поиск себя и своего настоящего чувства?
И, в самом деле, во избежание подобной двусмысленности, наверное, наступила пора, когда я должна ответить самой себе: а что же я чувствую Джасперу? Кто он для меня? Как я к нему отношусь? Не как к брату, не как к лучшему другу, но и не как к парню. И кто же он тогда? Или, может, брат моего бывшего? Или муж моей бывшей сестры? А будет ли мне больно и обидно, если однажды вернется Элис? А если другая женщина? В самом деле, я уступлю Джаспера и его внимание другой, но, ведь лишь потому, что в глубине души я понимаю, что желаю ему счастья, что не смогу обидеть ту, которой он отдаст свое сердце. Я не причиню ей боли. Но не причинит ли все это боль мне? Ведь в этом случае мы отдалимся, перестанем быть одним целым, окончатся наши разговоры, сидя на кровати в обнимку, закончатся беседы по душам. И кем мы станем друг другу в этом случае? Я поняла, что окончательно и бесповоротно запуталась. В себе, своих чувствах, своих отношениях. И, что самое важное, я не понимала, что чувствует Джаспер. Все это время я была так зациклена на себе, на собственных переживаниях, на моей, несомненно, большой и вполне реальной вине перед Калленами, Эдвардом, Джейком, что я просто упустила из внимания тот факт, что ведь и Джаспер – тоже живой человек, со своими эмоциями, своим мнением, отношением. Я принимала его помощь, словно он был мне должен, и ничего не давала взамен. И он помогал, ничего не требуя. Но ведь для чего-то он это делал… Жалость, сочувствие, желание спасти? Мы не были дружны ранее, но кто я теперь для него? Подруга его бывшей, жена погибшего брата, знакомая, запутавшаяся родственница, которой нужно не дать пропасть окончательно? Что он думает о нашем будущем? Есть ли у него планы?
Так много вопросов, на которые у меня нет ответов.
Но в этот раз я буду умнее. Я должна набраться смелости и с Джаспером поговорить.
- А где Джас? – решив для себя, спросила я у Розали.
- Они с Карлайлом и Эмметтом обзванивают знакомых, ищут помощи на стороне, одним ведь нам не справиться.
- Да, да. Конечно. Надеюсь лишь, что Элис этого не видит. Решение просить других о помощи – это ведь тоже решение, ведь так?
- Думаю, да, - соглашаясь, кивнула Розали, - но щит должен ее сбивать, по крайней мере, я очень на это надеюсь. Нам бы еще пару-тройку дней и тогда, даже если Вольтури придут сюда, мы будем сражаться за наше будущее. А другие нам помогут: у многих на итальянцев зуб. Денали прибудут вечером. Владимир, Стефан и их клан из Румынии – завтра. Обещали подъехать египтяне. Может, еще кто согласится.
- Было бы хорошо. Честно говоря, я не очень хорошо представляю эту битву, которая, без сомнения, состоится. Страшно. У них большое число стражников и много талантов. И даже если мой щит нам поможет, их все равно больше.
- Я верю, и ты верь. Правда на нашей стороне. К тому же, как минимум, Джейн уже нет. Алек будет в бешенстве, но все же – убит и растерян. Это тоже может дать преимущество. Больше всего я боюсь того момента, когда увижу по ту сторону Элис. Наверное, именно в этот момент я пойму окончательно, что произошло, и что она потеряна для нас. А сейчас, сейчас еще нет. Я еще не осознала, вроде знаю, понимаю, но не принимаю в сердце.
- Да, - я согласилась с Розали, - и я этого боюсь. Но еще больше я боюсь того, что не сдержусь, вспомню, как она убивала Джейка, и я не смогу, простить Элис – выше моих сил. Если мы сойдемся в схватке, я ее убью. И это пугает. Я только недавно поняла, что могу убить, и не хочу, но могу. И буду считать это, в целом, поступком правильным. Быть может, есть вещи, которые нельзя простить?
- Я не знаю, Белла.
- Вы простили меня, а я не могу простить Элис за то же самое. Значит ли это, что я действительно ужасна?
- Это не то же самое. Это совсем разные вещи. Элис действительно перешла ту черту, за которой потерла себя. Она теперь иная. И прежней ей уже никогда не стать, даже если она сама того захочет всей душой.
- Мы все изменились.
- Но не потеряли себя, - уверенно парировала Розали.
- Если честно, мне кажется, именно это со мною и произошло, - с приличной долей скепсиса произнесла я.
