- А я знаю? Это не моё, а моего брата, - в сердце больно кольнуло, поэтому я сразу же добавил. – Хочешь, забирай. Уже давно хочу его выбросить, но как-то руки не дотягиваются.
Зелёные глаза загорелись, а лицо приобрело здоровый румянец.
- Правда? Вау… Это же самый лучший состав 1998 года!.. – были бы у блондина силы, я уверен, он бы начал прыгать, но он лишь сел на кровать и улыбнулся самой широкой улыбкой. Я подошел к нему, собираясь заняться ранами. Сел на пол и, открыв аптечку, достал ватные диски и перекись. Интересно, а подорожник смог бы помочь в этом случае?.. О, Боги, о чём я?
Парень даже не вздрогнул, не зашипел. Он вообще чувствует боль? Или для него это ничто?
- Не больно? – всё же спросил я. Глеб помотал головой.
- Бывает намного-намного больнее, так что это мелочь.
Я хмыкнул и, на секунду закатив глаза, продолжил обрабатывать многочисленные раны, которых я насчитал около двадцати: две крупные – на животе, сбоку, и руке, - остальные больше походили на царапины, что почему-то обрадовало меня.
Когда я закончил и сложил всё обратно в «чемоданчик», заметил, что парень внимательно смотрит на меня.
- Что? – спросил я и пожалел об этом, так как Глеб нагнулся совсем близко к моему лицу и коснулся моих губ. Так легко, невинно.
- Спасибо, - не знаю почему, но мне стало спокойно, легко, но от этого страшно. Почему так? Разве я не должен испытывать отвращение? Разве не должен сейчас кричать на парня? Разве не должен сделать хоть что-то, а не тупо смотреть в зелёные глаза? Я…
- Убирайся, - прошептал я. Зачем я говорю это? Неужели только оттого, что мне не противно и от этого страшно? Почему мне не противен поцелуй? Я…
- Прости, - прошептал Глеб слегка отчуждённо, словно он сам не ожидал от себя такого. Он поднялся с кровати и, надев изрезанную майку, вышел из комнаты.
Я слышал, как хлопнула дверь, но ничего не сделал. Остался сидеть на полу.
11. Дружба? ПОВ Вадима
Кто не прав? Я или он? Я, потому что произнёс те слова? Или он, потому что поцеловал меня? Я… или он? Или никто не виноват? Может мы оба? Нет-нет, я не виню его. Не могу винить, ведь он… Он потрясающий, не такой как все: не злой, добрый, способный в любой момент броситься на помощь, чтобы защищать до последнего. Думаю, что будь на том месте не я, а кто-то другой, он вот так же стоял бы, прикрывая своим телом. Не могу винить, ведь он уже стал для меня другом. И плевать, что прошло всего лишь два дня. Два дня непритворной улыбки. Два дня настоящего смеха. Два дня тепла… Нет-нет, не хочу, чтобы он уходил! Пусть он хоть каждый день целует меня вот так, в этом же нет ничего. Пусть, если он хочет, я не против, главное, пусть он будет, я не хочу снова оставаться один.
Утром я не знал куда податься – то садился делать уроки, но тут же откладывал их и включал компьютер, чтобы проверить почту, то шел к маме в комнату смотреть телевизор, изредка ходил из стороны в сторону, потому что это хоть как-то успокаивало меня. Но в конце концов нервы сдали и я, сорвав плакат со стены, на которой он висел, быстро оделся и помчался в соседний подъезд.
Интересно, что он скажет? Пошлёт ли меня куда подальше после вчерашнего? Закричит, что я просто идиот, и дружить со мной он не намерен?.. Хотя, вообще-то я должен это делать, но я так нервничал, что в голову невольно лезли плохие мысли. А что если он даже не откроет дверь? Что если не захочет говорить?.. Нет, он не такой. Он другой. А что если он не подойдёт к домофону? Тогда я даже не смогу увидеть его.
Мне повезло, так как в тот момент, когда я оказался у подъезда, дверь открылась и на улицу вышла та самая бабушка, которой я на днях помог с комодом. Она улыбнулась мне и уже собиралась завести длинный диалог, подозреваю о том, как тяжелая её жизнь, ведь сахар снова подорожал, как я вбежал в подъезд, на лету нажимая на кнопку и скрываясь в дверях лифта.
Прошу, езжай быстрее…
Стоило только дверям со скрипом раскрыться, как я уже стоял у металлической двери со знакомым номером «341». Я секунду помедлил, перед тем как нажать на звонок, но потом всё же решился. Была не была.
- Кто? – раздался голос спустя минуту ожидания. Может, он ещё спит? А, ну да, время же только восемь. Это только я встаю в шесть утра и бужу всех. Прости, Глеб. Я не хотел тебя разбудить.
- Это я, - голос надломился, так как в последний момент мне стало всё же страшно – вдруг он всё же зол на меня?
Послышался короткий щелчок и дверь открылась…
- Привет, - вырвалось у меня само собой, а щеки обдало жаром. Я уставился в пол, совершенно не понимая, что должен добавить. Может, «Прости»? – Я…
- Доброе утро, Вадим, - его голос звучал вяло, сонно. Всё-таки разбудил? Или… нет?
Поборов себя, я поднял глаза от пола и посмотрел на парня: взлохмаченные волосы, торчащие в разные стороны светлыми прядями, чуть прикрытые глаза, капелька пота на шее… пухлые губы. Не пялься на него! Отвернись!.. Что сказать?
- Вот, - я протянул плакат, который всю дорогу держал в левой руке. – Это плакат. Ты вчера забыл его у меня.
