Это после я узнал в нем вчерашнего парня, которого спас от бандитов. Он вел себя совершенно странно, то сдерживал эмоции, то, наоборот, выражал их настолько явно и целенаправленно, что забавлял меня еще больше. Встретив его здесь, я понял, что он и вправду мой одноклассник, но у меня такая плохая память на имена, что не передать словами. Можно сказать он везунчик, что я его лицо-то помню.
Похож на ребенка и на моего друга Даниила. Будто он живет по тем же принципам, только этот куда милее, или мне кажется?
Мы поговорили немного, сидя возле подъезда, я чувствовал, как мне не хватает молока. Эх, сейчас бы купить свежего пастеризованного и очищенного…
А еще меня безумно интересует, как же зовут этого малыша, так что я решил его все же спросить на свой страх и риск. Естественно он разозлился, лицо сразу стало красным, пусть он и быстро взял себя в руки, но на секунду я увидел, как он задохнулся от возмущения.
- Какая разница? – спросил он, стараясь выглядеть как можно более спокойно.
- Да ладно тебе, не злись, - сказал я, в очередной раз взъерошив волосы у него на голове (так, это уже начинает входить в привычку). - Хочешь жвачку?
- Давай, - не отказался он.
А я уже не мог найти себе места от съедающего меня интереса. Как его имя?
Ваня? Нет, там было имя другое, более красивое и своеобразное. Влад? Нет, не настолько «мужское» и «грубое».
- Давай, может, в магазин зайдем, воды или лимонаду купим? – спросил я, ведь в горле пересохло.
Он лишь кивнул, а я уже начал подозревать, что кинется от меня в сторону, стоит только мне встать со скамейки, все же я выше него. Но он оказался своеобразным человеком, и пошел не рядом со мной, а сзади, и мне показалось это несколько странным. Я то и дело оглядывался назад, встречал взгляд его карих глаз, причем в первый раз он казался мне провокационным, но уже в следующий,парень был более спокойным и изображал крайнюю невинность.
Странный он. Сложный и в тоже время простой. Тебе кажется, что ты его понимаешь, но через секунду он выдает нечто такое, отчего у любого парня волосы дыбом встанут. Думаю, он именно такой, пусть пока и не до конца раскрылся предо мной.
Как ни странно, но вскоре он стал вести себя более раскрепощено рядом со мной, мы даже прогулялись немного после магазина. Потом еще разговаривали, общались, я старался его развеселить, и мне удалось, можно сказать – это мой талант.
Но я заметил, что он усиленно старается избегать касаться темы своей семьи, а я такой человек, что никогда не настаиваю. Не хочет говорить – значит это мне не нужно. Такой у меня принцип.
Я предложил ему сходить в кафе, все же не вечность голодными ходить.
- Любишь сладкое?
- Нет, - ответил он, потупив взгляд, - А ты знаешь, какие слухи ходят о тебе в школе?
- Немного, - пожал плечами я, заказывая себе картошку с салатом. - Везет мне на сплетни.
- Говорят, что ты – бандит, связан с мафией и «плохой» парень.
- Пусть что хотят говорят, я уже перестал задумываться об этом. У меня есть лучший друг, а если другим людям нравится судить обо мне по слухам, то это их право.
- И тебе даже не хочется исправить ситуацию? Доказать, что ты другой? – спросил он, и у него даже загорелись глаза.
- Первое время пытался, в классе 6, но потом перестал. Иногда возникает такое желание, так как из-за этих слухов больше проблем, - задумался я. - Просто я уже устал доказывать, особенно если учитывать, что все мои действия переворачивают с ног на голову. С каждой такой попыткой я делал только хуже, - ответил я, улыбаясь. - А ты думаешь, я другой?
Я взял стакан с яблочным соком, отпил немного, как оказалось зря. Это мелкое чудо выдало мне такое:
- Мне кажется, ты – дурак, - но он тут же закрыл рот рукой, когда понял, что именно сказал.
Он, наверняка, подумал так, но не предполагал, что скажет вслух эти слова. Обидеть меня (почему-то) он не желал. Может, боится? Нет, здесь что-то иное.
- Ахаха, как верно ты подметил, - не стал отрицать я, но почти тут же посерьезнел. - Чего ты добиваешься? Хочешь узнать что-то обо мне? Пустить новый слух?
Обычно я не такой, чтобы подозревать других людей в чем-то плохом. Но поведение этого парня мне кажется слишком странным.
- Нет, другом, - ответил он и изобразил на лице самую милую улыбку, вот только она не была искренней.
Я протянул к его лицу руку, коснулся щеки, кожа нежная, как у ребенка.
Сейчас моя роль, малыш, и я сыграю ее куда лучше, чем ты. Ведь я не играю – я живу.
- Не боишься меня? Зря. Я – гей, - и сделал паузу. - Все еще хочешь дружить со мной, малыш?
Он внимательно смотрел на меня, пытаясь найти в моих серых глазах хоть намек на ложь. Я сам не понял, зачем признался ему в этом, и пока забил подальше свой страх, который накатил на меня, как только понял, что произнес.
Парнишка дернулся от моей руки, как от прокаженной. Что ж, вполне ожидаемая реакция.
Интересно, какой слух обо мне он теперь придумает?
Я кинул деньги на стол и встал, стараясь не смотреть на него, чтобы эта боль в душе не отразилась у меня на лице. А чего я хотел? Он меня совсем не знает, даже Даня не сразу меня принял.
