– Да хрен его знает, чего он там насмотрелся. Главное, что глазки были у него такие узкие, змеиные. Взгляд въедливый, колючий. Типа, я ни одному вашему слову не верю, сколько б вы мне ни заплатили. Родственнички мои даже малость ошалели, только папашка не растерялся. Подходит он к сейфу и достает оттуда пачку бумажек. Перелистал их и крючкотвору этому отдал.
– Неужели справки? О нормальности?
– Вот что значит профессор, сразу просек. Они, родимые. Нас, кроме нотариуса, было пятеро. И справочек этих пять.
– Пятеро?
– Ну да, мы с Лялькой, матушка, и отец с дядей Виктором.
– Весь клан, значит.
– Не весь. Викторово семейство, к счастью, отсутствовало.
– И то хлеб. Ты продолжай, мне уже так интересно, как будто я в кино пришел.
– Тебе интересно, а меня до сих пор трусит… Ну ладно. Этот бумагокаратель справочками удовлетворился, потом открывает папку кожаную от Дюпона, достает оттуда бланк с голограммой и, опять оглядев всех нас, начинает читать. Распоряжение, блин, отца, старшего компаньона сети «Де Барс»…
Дмитрий вздрогнул – все никак не мог привыкнуть к названию фирмы, которую основал Рябинин-старший и которая процветала, быть может, в чем-то благодаря такому пошлому названию. Дело в том, что когда-то, очень и очень давно, и отец Лешки и его младший брат, упомянутый Виктор, были геологами. Исходили в партиях не одну тысячу километров, повидали всякого. А потом как-то тихо и незаметно стали торговать полудрагоценными и поделочными камнями. Бизнес оказался весьма прибыльным, партнеры по всему миру множились, благосостояние отцов-основателей росло не по дням, а по часам. Но что-то им мешало до недавнего времени. И только когда на смену унылому и банальному названию «Самоцветы» пришел этот кошмарный «Де Барс», все стало на свои места.
– …о перераспределении собственности внутри компании. Сеть фирм, ранее в равных долях принадлежавшая папаше и Виктору, теперь будет таковой лишь до женитьбы сыновей вышеозначенных совладельцев. Типа, когда я женюсь, все активы будут поделены на троих. А когда женится Жорка, дядин младшенький, то корпорацией будут в равных долях владеть четверо мужчин семьи.
– Ни хрена себе!
– Вот именно, брат!
– То есть ты, надев кольцо, сразу становишься жутко богатым мужиком? И как только Виктор на это пошел?
– Так иначе бы в Жоркину пользу ни копья ему не досталось!
– Понятное дело. Отличная ловушка. На совесть придуманная.
– Это Виктор, гад, постарался, зуб даю. Папаше одному такого не осилить. А так у дядюшки и сынуля в шоколаде, и меня, наконец, можно будет повязать…
– Вот только не рассказывай мне сказок, Леха. А то ты не доволен! Не поверю, хоть стреляй.
– Ха, брат, но ты еще самого веселого не знаешь. После всего этого счастья пошли условия, при которых такой раздел имущества становится законным. И первое из них, что и я, и Жорка женятся с согласия родителей. Типа, на нужных телках женятся. Чтобы никаких плебеек или свадьбы по любви…
– Тоже красиво. А еще что за условия там были?
– А этого тебе мало?
– Дружище, я же вижу, что там еще какая-то хрень твоими любящими родственничками заготовлена. Уж очень у тебя лицо выразительное!
– Умный ты… Аж противно.
– Самому противно. Ну!
– Так вот – все выше, блин, изложенное, вступает в силу немедленно, но действует только ближайшие три года.
– Во! Вот теперь понятно. А если вы, упрямые ослы, не женитесь так, как этого хочется папашам с мамашами, не видать вам ни хрена! Пардон, не видать вам наследства, как своих ушей.
– Именно так. Да видал я их бабки, пусть катятся!
– Леш, ты не кипятись. Впереди все же три года – разберешься еще. А, может, твой папашка раньше одумается. Или какую-нибудь новую дрянь изобретет. Вон какой он оказался. Лиха беда начало.
– Знаешь, брат, мне и этого хватило. Очередного его изобретения я не выдержу.
– Выдержишь, поверь слову профессора. И что, после этого оглашения все кинулись друг друга поздравлять-обнимать?
– Не, до такой пошлости они не поднялись. Дамы нас покинули, а папаша с братиком на меня так выразительно начали посматривать – типа, зацени красоту картины, сопляк.
– Леха, уймись. Итак, ты теперь потенциально богатый человек. Зверски богатый, по моим меркам.
– Не в том беда, что богатый. А в том, что мамулька-то моя и сестричка, две змеи подколодные, наверняка уже всем раззвонили об этой истории. И теперь наверняка материализуется куча «друзей дома» с подходящими, елки-палки, невестами, достойными одобрения уважаемого семейства.
– Где-то я такое уже видел. А, точно! «Золушка» это, брат, «Золушка»…
– Да при чем тут это?
– А при том, что твои родственнички начнут прикидывать величину приданого каждой невесты, самых приданнистых соберут на какой-нибудь раут. И заставят тебя выбирать, как коров для случки.
– Тьфу, ну и картинка!
– Или могут заставить тебя встречаться с каждой из них, типа, на кого ты стойку сделаешь, та твоей любимой супругой и станет.
– Знаешь, профессор, я боюсь тебя.
– Ты не бойся. Это ж я всего лишь
