Он не дал мне договорить, словно боялся услышать правду. Калеб нежно коснулся моих губ своими, словно пытаясь остановить поток тревожных слов.
– Давай забудем пока об этом, хорошо? Я чувствую себя нормально, я просто хочу немного развеяться, я просто хочу провести время с друзьями. И я скоро вернусь. Все время буду думать о том, что ты ждешь меня здесь.
Я неуверенно кивнула и, встав на цыпочки, поцеловала его. Затем, не говоря больше ни слова, он вышел из избы, оставив меня наедине со своими страхами.
Убрав со стола и перемыв посуду, я достала недовязанный свитер для мужа, который валялся в корзине. Начала еще месяц назад, но все как-то руки не доходили закончить, все время находились дела поважнее.
За окном стремительно темнело, погружая избушку в мягкий полумрак. Я зажгла побольше свечей, стараясь разогнать сгущающуюся тьму, подбросила дров в печку, чтобы в доме было тепло и уютно, и продолжила вязать, пытаясь сосредоточиться на узоре, на переплетении петель, чтобы не думать о плохом.
Незаметно для себя я уснула, склонившись над вязанием.
Проснулась я от нежного прикосновения, от легкого, словно крыло бабочки, поцелуя в губы, от которого по телу пробежала приятная дрожь. Калеб стоял передо мной на коленях, его глаза светились любовью и какой-то тихой печалью. Он осторожно убрал вязание из моих рук и, нежно сжимая мои ладони в своих, поднес их к своим губам, целуя каждый пальчик. От него слегка пахло пивом и лесом, таким родным и знакомым запахом.
– Какая же ты красивая, – прошептал он нежно.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как щеки заливает краска. Он потянулся и снова начал целовать меня, сначала нежно, робко, а потом все более страстно, требовательно, словно стремясь утолить жажду. Мои мысли путались, я пыталась остановить его, сказать, что сейчас не время, что нам нужно подумать о будущем, но потом меня накрыла волна внезапного, всепоглощающего желания, словно я тонула в океане страсти. А вдруг это наш последний вечер? Вдруг скоро все изменится, и мы больше никогда не сможем вот так принадлежать друг другу, чувствовать друг друга, любить друг друга?
Я обняла его за плечи, прижимаясь к нему всем телом, впитывая его тепло и его любовь, а его руки, обжигая сквозь ткань платья, стали ласкать мои ноги и бедра, вызывая во мне трепет и возбуждение. Затем Калеб, не говоря ни слова, поднялся с колен, нежно подхватил меня на руки и отнес на нашу кровать.
– Ты уверен, что у тебя хватит сил? - прошептала я, вглядываясь в его глаза, полные страсти и какой-то отчаянной решимости.
– На тебя? На нашу любовь? Конечно, хватит, – прошептал он в ответ, и я отбросила все сомнения.
Мы предались нашей страсти, забыв обо всем. В эту ночь мы были только вдвоем, и наша любовь была сильнее смерти, сильнее страха, сильнее всего. Мы любили друг друга так, словно это был наш последний раз, словно мы пытались вместить в одну ночь целую жизнь.
Несколько дней прошли в тягостном ожидании. Мы оба старались вести себя так, как будто ничего не случилось: ходили в лес, собирали ягоды и грибы, пытаясь наполнить запасы на зиму, чинили забор, работали в огороде, вместе ужинали, стараясь говорить о чем-то приятном и отвлекаться от тяжелых мыслей.
Каждый день я долго и внимательно смотрела на Калеба, стараясь уловить малейшие изменения в его поведении, в его взгляде, в его движениях. Прислушивалась к каждому его слову, боясь услышать что-то, что выдаст его истинное состояние, что покажет, что он превращается в монстра. Вглядывалась в его лицо, ища признаки превращения.
Калеб тоже, казалось, постоянно прислушивался к себе, словно пытаясь понять, что происходит внутри него. Он часто замолкал посреди разговора, задумчиво хмуря брови.
Ничего не происходило. Он чувствовал себя хорошо, силы вернулись к нему. Только черное пятно на его теле все больше и больше разрасталось, словно тьма пожирала его изнутри. На ощупь кожа оставалась такой же, как и прежде – гладкой и упругой, но она была чёрная и горячая.
Однажды, Калеб объявил, что собирается на охоту, поскольку запасы вяленого мяса у нас почти подошли к концу.
– Будь осторожен, – сказала я. – Может, позовешь Эммета и Клайва с собой? Вместе будет безопаснее.
– Нет. Я хочу побыть один, мне нужно собраться с мыслями. Я все время боюсь выдать себя чем-то, сделать что-то не так, сказать что-то лишнее. Одному мне будет спокойнее.
Я понимала его. Каждое общение с другими людьми было риском, каждое слово могло стать роковым, каждое движение могло выдать его тайну.
Вернулся он ближе к вечеру, уставший, но довольный, и я не могла поверить своим глазам, словно увидела другого человека. Калеб был в каком-то неестественном восторге, его глаза горели, щеки пылали румянцем. С момента той злополучной охоты я не видела у него такой искренней и радостной улыбки, словно он забыл обо всем, что произошло. Он принес небольшого кабанчика, просто взвалив его себе на спину, словно пушинку.
– Калеб, как ты его донес один? – не смогла сдержать удивления я. – Он же весит немало!