— Ещё со своим следователем поговорите. И можете идти, — говорит Федор Ильич и уже собирается выйти из палаты.
— Со следователем обязательно разговаривать? — уточняю.
Не очень мне нравятся встречи с Козьмой Ефремовичем. Слишком много он пытается выпытать. Да и медсестра к нему относится крайне осторожно.
— Нет, не обязательно. Можете просто его игнорировать, — фыркает целитель. — Меня поставили в известность, что он пытался применять к вам меры, выходящие за рамки разрешённого второго круга, — кидает многозначительный взгляд на медсестру, та уверенно кивает в подтверждение. — Так что, учтите, больница в любом случае будет на вашей стороне.
— Тогда я бы не хотел контактировать с ним больше необходимого, — высказываю просьбу.
— Ариадна, проследите? — спрашивает целитель.
— Прослежу, Фёдор Ильич, — соглашается девушка. — Я теперь смогу больше времени проводить на этом этаже, на верхнем у меня на одного подопечного меньше.
Вижу, что происшествие наложило свой отпечаток на Аришины чувства. Если учитывать, что ко всем больным она относится по-родному, девушке досталось намного больше, чем мне и следаку.
— Видите, как хорошо всё складывается, — отвечает целитель, отвлекаясь на свои мысли. — Будем надеяться, что я о вас ещё услышу и услышу всё только хорошее. В общем, до встречи, молодой человек. Все бумаги на выписку вам подготовят к обеду. Покушайте спокойно. Как только придёте в себя, можете сообщить Ариадне. На пропускном пункте заберете свои вещи.
— Понял, — внимательно слушаю парня.
— Единственное, револьвер в свободном виде постарайтесь всё-таки не носить, — советует он. — Это как минимум неприлично. Хорошо, вроде всё сказал, до свидания. Следующий у нас кто? — обращается к девушке.
— Следующий у нас есаул, — глядя в бумаги, отвечает она.
— Ой, есаул, есаул, что ж ты бросил коня, — хмыкает себе под нос Федор Ильич. — Пойдёмте, пойдёмте, Ариадна. Пойдёмте скорее, вам это тоже будет интересно.
Девушка кивает мне так, будто извиняется и выходит вслед за целителем.
Меня посещает неожиданное смятение перед тем, как сделать первый шаг. Никогда за собой такого не замечал. Сделать первый шаг в нечто неведомое.
Поднимаюсь с кровати, поправляю покрывало. Делаю несколько приседаний. Встаю на руки — вот ничего же себе координация у меня сейчас. Пробую пару раз отжаться в таком положении. А ведь получается! Нет. Я все-таки здоров. Отличная медицина!
Подхожу к небольшому окну. Хочу посмотреть на город уже при дневном свете. Сейчас всё видно отлично, несмотря на лес и дымку. Лёгкий утренний туман выползает из рощи. Город же только готовится к пробуждению. Сам он необычный, со странной архитектурой.
Вдалеке возвышаются дома, причём это всё-таки не высотки, а именно дворцы. Я к таким не привык. Ночью мне не удалось нормально их рассмотреть. Сейчас хорошо видно, что это пятиэтажные дома, просто с высоченными потолками и высокими сводами. Думаю, метров по семь-десять. Отсюда не особо видно ближайший дворец, но и он впечатляет. Своды ажурные, с красивыми переходами. Видимо, магия позволяет спокойно выстроить еще и не такое. Рядом с пятиэтажными дворцами растут толстые, примерно с десять обхватов, деревья.
Похоже, именно с ними я не ошибся. Вокруг действительно незнакомые мне деревья. Высоченные, без верхушек. Смотрятся непривычно и странно. Деревья больше похожи на бочки. Как будто огромные сосны срезали на середине ствола и оставили, будто так оно и надо.
Что еще более необычно: они прекрасно гармонируют с городом, но в то же время не перерастают его и не закрывают своими ветвями. Может быть, их вывели специально для этого.
Благодаря тому, что больница находится на небольшом холме, город как на ладони. Видна развитая застройка и одноэтажные небольшие домики на окраинах. Аккуратные, но в разы меньше центральных дворцов. По окраине города часто пролетают винтовые аппараты, один из которых я видел совсем недавно.
Весь воздушный транспорт раскрашен в блеклые и узнаваемые цвета. Везде один герб — империи. Можно различить полосы разной толщины, на некоторых кораблях короткие и длинные надписи. Что написано — отсюда не разобрать. Думаю, это какие-нибудь службы. Помимо винтовых аппаратов, замечаю в небе пару дирижаблей. Их вид меня совершенно не выбивает из колеи. В памяти Ларика такие средства передвижения не были новшеством или диковинкой. Он однажды катался на одном из них вместе с дядькой.
— Сейчас полетим в соседний городок, — всплывает в памяти знакомый голос.
— Куда ему лететь, он же маленький совсем? На кой ты это всё затеял, Карл? — возмущается мачеха, но на нее никто не обращает внимания.
— Пусть парнишка привыкает, отец дал добро, я выполняю, — вполне вежливо отвечает дядька.
Я — маленький мальчишка стою рядом с ним и не могу поверить в свое счастье. Полететь на огромном корабле над землей, подняться высоко-высоко.
— Мы полетим выше птиц? — спрашиваю дядьку.
— Выше всех, — отвечает он, и я ему верю.
Это воспоминание только сейчас появляется, когда я вижу парящие корабли.
