Поблизости, кроме этого злополучного шестого кабинета, ничего нет. Ни диванов, ни буфета, ни одной живой души. Только лестница наверх в конце коридора.
— А где здесь можно подождать? — уточняет следак.
— У нас нельзя подождать, в город езжай, там подожди, — отвечает дамочка без особого желания продолжать диалог. — Или, вон, за ворота выходи и сиди там.
— И что же, никакой комнаты отдыха или на крайний случай столовой? — интересуется Кольцов.
Дамочка отрывается от своих бумаг и приспускает очки на нос. Волнистые волосы собраны на затылке в хвост так, что, кажется, они вот-вот утянут за собой лицо. Женщина смотрит исподлобья, будто перед ней нашкодивший котенок.
— Следователь по особо важным делам! — качает она головой. — У нас тут режимный объект, понимаете ли — какая тебе к чертям комната отдыха? Ты же сам нас после этого заштрафуешь! Иди в город, не мешай работать. Часа через три-четыре приходи, они как раз стартовать будут.
— А можно поточнее — через три или через четыре? — спрашивает следак.
— Нельзя поточнее. Они каждый раз стартуют в разное время. Воздушные течения, понимаешь ли, — женщина снова набирает цифры и зло крутит ручку, аппарат опять стучит, скворчит и выдаёт результат. — Вот другое дело, — довольно произносит дамочка. — Короче, работаю я. Приходи, как сказано, или не приходи вовсе — дело твое.
— Хорошо, — жуёт губами следователь. — Ваше начальство повидать могу?
Барышня зло стучит по клавишам и замирает после вопроса, как собака перед нападением.
— Следователь по особо важным делам Козьма Ефремович Кольцов, моё начальство ты повидать можешь — приходи через три-четыре часа, оно будет здесь, — дамочка проговаривает слова как можно четче. — Сейчас в порту только я. Ещё вопросы есть?
— Нет, вопросов нет. И что, больше совсем никого нет в здании? — всё же задаёт вопрос следак, чем полностью парализует рабочий процесс.
— В здании люди есть, но они все не про тебя. Работяга-сантехник тебе нужен? — язвит женщина. — Нет? Ну вот и приходи, как сказано — можешь прийти чуть раньше или чуть попозже, не мое дело. Тебе же надо. А сейчас иди, не мешай работать.
В кабинете снова раздается стук и звон машинки.
— Как-то вы негостеприимно, что ли… — высказывает Кольцов, не пытаясь перекричать громкие звуки.
— У меня гостеприимство в условиях работы не записано. Про гостеприимство там ни слова, — поясняет дамочка, сдвигая очки ближе к глазам. — Про бюджет свести — слова есть. Я именно этим сейчас и занимаюсь. А ты мне мешаешь, Козьма Ефремович.
Не торопясь, добираюсь до порта дирижаблей. И поесть успеваю, и прогуляться. Городок мне нравится, и люди тут открытые — ну, по крайней мере, те, которых я встретил. Никакого желания навариться или подгадить. Водители показывают дорогу, не накручивают стоимость, а в кабаке уважительно обслуживают, не обращая внимания на возраст. На улицах все спокойно помогают найти нужную дорогу. Да и местные извозчики не возят кругами, сразу едут напрямую — как, собственно, первый, так и второй, которого я ловлю. Второй, правда, попадается менее разговорчивый.
Да и мне сейчас, в общем-то, не до разговоров. Возвращаюсь в порт почти за час до планируемого старта. Захожу в диспетчерскую, и тут же меня ловит женщина, с которой я разговаривал ещё утром.
— Где тебя носит, парень? Все только тебя и ждут! — торопит меня дамочка. — Давай, пулей на дирижабль! Давай-давай, Прокофьев уже пятнами изошёл весь!
— Так через три часа же? Он же сам говорил, — говорю в свою защиту.
— Пораньше стартуем, пораньше! Давай-давай, беги уже, не спорь! — ласково подталкивает меня женщина. — Молодец, что пораньше пришёл!
— Спасибо вам, не забуду, — благодарю
— Да что там? Беги уж! — машет рукой дамочка. — Дирижабль уже вывели.
Подхватываю свой небольшой саквояж и бегу в сторону ворот на поле.
— Студент! — машет Прокофьев на аппарели, только завидев, как я выбегаю из дверей. — Давай сюда, только тебя ждём!
Потом оборачивается и кричит уже внутрь корабля:
— Михалыч, заводи шарманку! Стартуем!
Монструозные двигатели по бокам дирижабля два раза чихают и медленно раскручиваются.
Забегаю на аппарель. Капитан смотрит по сторонам и заходит сразу за мной, аппарель медленно закрывается. По стенам грузового отсека загораются яркие лампы. Белый свет позволяет хорошенько рассмотреть всё, что находится внутри.
Сам отсек просторный, с алюминиевыми каркасами и прочными ремнями для крепления. По бокам привязаны палеты, контейнеры и незнакомое мне оборудование. На некоторых контейнерах закреплены датчики с мигающими лампочками. Сейчас все мигают зеленым.
— Пойдём, студент, — зовет за собой капитан. — Тут тебя один странный тип искал. Мне наша бухгалтер сказала. Чего от тебя хотят-то? Говорит, следак какой-то.
— Там прорыв недавно случился. Наш поезд уничтожен, — вкратце рассказываю свою историю. — А я вроде как единственный выживший.
— То есть ничего противозаконного? — Прокофьев поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. — Учти, нам проблемы на борту не нужны. Мы тебе верим.
