Книга Александра Дворкина «Моя Америка» — одно из таких свидетельств. Это автобиографическое произведение по своей канве напоминает авантюрный роман — столь много здесь захватывающих приключений, авантюрных сюжетов, скитаний, странствий, духовных блужданий, обольщений, разочарований, открытий и откровений, испытаний и искушений, которые предстоят герою.
А герой — это молодой человек, московский хиппи, своего рода длинноволосый и джинсовый «хипповский профи» начала семидесятых годов, входящий в Систему, знакомый с легендарным вождем хиппи Солнышко, посещающий подпольные «сейшены», путешествующий к теплому морю автостопом, удостоенный милицейских разбирательств и даже несколько дневного тюремного заключения с насильственным обриванием головы.
В поисках истинной свободы и вольных людей, настоящих, подлинных хиппи, этих «детей цветов», герой отправляется «на страну далече», а именно эмигрирует по израильской визе через Вену и Рим в США… Здесь и начинается настоящая «школа жизни»: истории забавные и страшные, события удручающие и чудесные, люди, порой полубезумные, порой премудрые… Тесен и узок путь к подлинной свободе!
Можно назвать книгу и богоискательским романом — ведь стремление к Истине, обращение к Богу, просвещение, крещение, таинственная жизнь в лоне Церкви составляют тот фабульный стержень, на котором держатся разрозненные впечатления, картинки, сценки, портреты. Что ж, порой дорога в храм на соседней московской улице лежит через Европу, Великий океан и Америку… Вечный сюжет «Синей птицы».
Это многоплановое увлекательное чтение, сочетающее почти документальные сведения и описания, наблюдения очевидца, остроумное беллетризованное повествование и мемуары о тех замечательных людях, которых встречал автор и в Свято-Владимирской академии, и на Афоне, и в Америке, и в России, и вообще «на просторах земли».
Но, может быть, не менее интересным оказывается здесь сам образ героя-автора, этого ловца свободы, искателя смысла и взыскателя Истины, которому Промысл попустил пересечь половину мира, истоптать, как в старых добрых сказках, «семь железных сапог», изжевать «семь железных хлебов», прежде чем он пришел туда, куда и назначено было ему прийти. Удивительно, но и многие его современники, также из советских эмигрантов, с которыми так или иначе связан герой повествования, тоже, вроде бы вопреки всему — окружающей жизни, чужой стране и ее ценностям, то есть «ими же веси судьбами», приходят к исповеданию Единой Истины: кто-то из них так даже и уходит в монастырь. Воистину «Свет Христов просвещает всех».
Книга Александра Дворкина ценна еще и тем, что несет в себе свидетельство очевидца исторических церковных событий, а именно — драматических отношений между Русской Православной Церковью и Русской Зарубежной Церковью накануне их воссоединения. И наконец, подлинным украшением этого повествования являются мемуары о выдающихся богословах и проповедниках, клириках Американской Церкви — протопресвитере Александре Шмемане и протопресвитере Иоанне Мѳйендорфе, чьим учеником в Свято-Владимирской академии был автор. В эту портретную галерею попали и другие преподаватели, и студенты, а также священнослужители и члены Зарубежной Церкви и даже католики, с которыми Александр Дворкин водил знакомство, когда писал диссертацию и собирал материалы к ней, работая в Руссикуме.
Перед каждым, кто пишет мемуары об известных или еще живых людях, вправленных в исторический контекст, всегда стоит непростая дилемма. Можно, ко всеобщему спокойствию, написать их «парадными красками» и покрыть «юбилейным лаком». Но это всегда так или иначе нивелирует предмет изображения, лишая его тех индивидуальных черт и характерных черточек, которые запечатлевает опыт личного свидетельства.
А можно пойти по более рискованному пути и попытаться зафиксировать именно ту картину, очевидцем или участником которой был автор. Со всеми характерными деталями, красноречивыми подробностями, конфликтами и подводными камнями. Со всем ее драматизмом. Для автора это порой чревато опасностью навлечь на себя, в лучшем случае, неудовольствие своих персонажей, их окружения или просто заинтересованных людей. Неудовольствие, обиду, а то и гнев.
Таких «рискованных» наблюдений много в книге Александра Дворкина. Но тем самым он дает читателю пищу для размышлений и свободу делать собственные выводы. Ведь добросовестные мемуары — это, в отличие от исторического, социологического или этнографического исследования, жанр, по определению, субъективный.
В любом случае чтение это преумножит наше знание о современном человеке, о мире, в котором мы живем, и о тайных путях сердца, по которым человек приходит к Богу. Что касается Александра Дворкина, то его книга еще и о том, как он жаждал свободы, а обрел Свободу, искал смысла, а нашел Смысл.