Задолго до Авраама Линкольна и Аль Капоне Чикаго был расистским и коррумпированным городом.
В конце XVIII века несколько спекулянтов основали торговый пункт на глинистом поле вблизи реки, которую исконные американцы называли Шегаг. В 1830 году через индейскую территорию был проложен канал, связавший друг с другом две реки — Миссисипи и Шегаг, или, по новому наименованию, Чикаго. Район процветал. Шла бойкая торговля пушниной, оружием, одеялами, девушками. В пятидесятых годах здесь появились целые кварталы публичных домов, баров и мест для кулачного боя.
В 1860 году республиканская партия проводила в Чикаго свой предвыборный съезд. Именно тогда она выдвинула кандидатом Авраама Линкольна, который в том же году стал президентом США.
К 1872 году полиция в Чикаго стала настолько коррумпированной, что жители были вынуждены создать гражданскую гвардию. «На каждом углу натыкаешься на убийцу, а закон кажется беспомощным, когда речь заходит о привлечении к ответу преступников», — писала местная газета.
В 1876 году «Чикаго таймс» сообщала, что полицмейстеру города принадлежит публичный дом, который является «средоточием невероятного бесстыдства».
В 1893 году английский журналист В. Т. Стед написал разоблачительную книгу «Если бы Христос пришел в Чикаго». Он рассказал в ней о том, как наиболее уважаемые граждане города жили на доходы от домов терпимости, а политики покупали голоса, как полицейские собирали дань с публичных домов, а бары и игорные синдикаты имели небескорыстных защитников в лице городских властей.
В 1900 году в Чикаго насчитывалось 1020 легальных домов терпимости, в которых было занято 5 тысяч мадам, служанок, проституток, объединенных в свой собственный профсоюз. Самым шикарным из заведений был «Эверлайт клаб», зарабатывавший на богатых бизнесменах до 2500 долларов в сутки. Но при этом двум сестрам, владевшим этим «клубом», приходилось тратить большие деньги на взятки представителям властей.
В 1906 году в Чикаго каждые три часа происходила кража со
взломом, каждые шесть часов — ограбление и каждый день —
убийство. «Чикаго трибюн» утверждала, что город находится во власти террора.
Так что, когда Аль Капоне объявился в Чикаго, ему не нужно было ничего изобретать. Он лишь привел в систему созданное его предшественниками. Он покупал всех — от младших патрульных полицейских констеблей до начальников полиции, от высокопоставленных чиновников до сенаторов и губернаторов. Аль Капоне был выдающимся бизнесменом, его валовой оборот составлял
70 миллионов долларов в год, из которых 30 миллионов шли на взятки.
Я прибыл в Чикаго в 1956 году, вскоре после разоблачения крупного скандала в полиции. По сообщениям газет, полицейские взламывали двери магазинов, на охрану которых они были поставлены, и увозили ворованные товары в своих патрульных машинах. Их коллеги стояли на стреме и смотрели, чтобы поблизости не объявились настоящие воры.
Несколько недель я жил у своего отца. Мы часто ссорились, и я перебрался на Вабаш-стрит. Показав управляющему свои бумаги об увольнении из армии, и получил комнату на третьем этаже и кредит на несколько недель, пока не встану на ноги.
Я побрился и принял душ, расчесал свои курчавые волосы, пока они не стали совершенно прямыми, и пошел в город, чтобы отыскать Стейт-стрит. На этой улице есть все — от дешевых отелей до самых шикарных магазинов. Швейцары там выглядели как адмиралы с золотыми галунами, а вся улица кишела сутенерами, спекулянтами и ростовщиками. Когда я проходил мимо конторы Армии спасения, где нищие клянчили деньги у туристов, в голову пришел припев популярной песенки Фрэнка Синатры:
Чикаго, Чикаго — это прекрасный город
на Стейт-стрит, на этой великолепной улице...
Чем дальше я шел, тем больше попадалось жуликов. Мексиканцы в цветных нарядах стояли в подворотнях и пытались всучить людям дешевые украшения. Зазывалы баров завлекали клиентов, расхваливая дешевые разбавленные напитки. Увидев мое черное лицо, они быстро отворачивались и набрасывались на следующего белого клиента.