На Дунае голос Ярославны,Что зегзица, кычет поутру.От стены Путивля красноглавойОн летит и плачет на ветру:«Полечу кукушкой утром раноИ рукав бебряный омочуЯ в Каяле. Им я князю раныНа могучем теле залечу».Лишь рассвет в степи откроет дали,И заря в Путивле потечёт,Плачет Ярославна на забрале,И слеза красу её сечёт:«Что ты, ветер, хиновские стрелыМечешь всё на русские полки?Что не мчишь их дальше, за пределыСмертоносной, гибельной реки?Разве тебе плохо в поднебесьеС облаками рядышком летатьИль над синим морем реять песней,Корабли беззлобно колыхать?Что ж сорвал ты Игоревы стяги,Стрелами пронзил его щиты?Разве князь мой не испил отваги,Разве кровь в степи не видишь ты?»Лишь заря покажется в туманеИ в Путивле скрипнет створ ворот,Плачет Ярославна. Утром раноНа забрале горько слезы льёт:«О Славутич-Днепр, ты наш могучий,Каменные горы ты пробил,Святослава уносил за кручи,Что полки Кобякова побил.Прилелей же, господин, милого,Защити его в земле чужой,Чтобы князя я смогла живогоУвидать. И не скорбеть душой».И опять в Путивле, на забрале,Лишь заря засветится в боруИ прольётся на степные дали,Ярославна плачет поутру:«Светлое, тресветлое ты, солнце,Всем с тобою красно и тепло.Что же осушило ты колодцы,Войско князя жаром обожгло?И зачем в степи безводной лукиЖаждою скрутило, а колчанГорем переполнило? Что ж мукиТы не шлёшь на грозных половчан?»<p>«Не смутит печаль времён…»</p>Не смутит печаль времён,И средь новых поколенийСнежных вихрей перезвон,Голоса родных селенийСлышу в звуках февраля.Солнце красное зегзицейВдаль летит. Видна земля,И курган как бы дымится.Что он думает, о чём?О какой-то древней тризне,Кто зарублен был мечом,Кто был смел, удачлив в жизни?Заметает вьюга след,Не видать живых и мёртвых.И летит сквозь сотни лет
