— ПОРОК — это хорошо, — вдруг сказал Томас, в упор глядя на Бена.
— Нет! Нет! Гори в аду, Томас! — закричал Бен, пытаясь вырваться. — Это все ты! Ты! И она! Она!
— Кто она?! — воскликнул Томас.
— П…П.Пей… Пейджжж!!! — громко прорычал больной, не оставляя попыток вырваться, не собираясь успокаиваться.
— Седьмая секция, Бен! Ты видел ее! — выкрикнула Эмили, надеясь, что так достучится до остатков разума парня.
— Мы все умрем! — крикнул в ответ он, хищно глядя на Эмили, которая вся сжалась. Но не от страха, а от его слов. — Они придут за нами! Всем конец!
— Все, хватит. Вы что устроили? — вмешался Алби, подбежав к ребятам.
— Алби, тут такое дело…
— Молчать! Потом расскажете, а сейчас пора. Лабиринт скоро закроется, — перебил он Томаса и освободить Бена.
Изгнание в Глейде было не из самых приятных зрелищ. С болью и бессилием в глазах, тридцать три юноши, словно животное, используя при этом длинные копья, загоняли Бена в лабиринт, который начал закрываться. Бегуны стояли в стороне и наблюдали за этим. Бен кричал, моля о пощаде, но никто и не смел слушать его. Его слышали, но не могли слушать. Он должны это сделать. Отступать некуда, он обречен. В груди все сжималось, а на глаза наворачивались слезы при виде того, как Бен падает на холодный пол в лабиринте, а следом закрываются двери. Последнее, что они могли видеть, так это то, как он продолжает кричать, борясь за свою жизнь. Безвыходность и отчаяние, безумное рвение к жизни — все смешалось в его глазах, уже давно утерявших жизнь человека. Он больше не человек — он уже мертв.
***
Все сидели у костра и выпивали фирменное пойло Галли. Это был не праздник. Это был траур. Казалось, что до сих пор слышны его крики, доносящиеся из стен лабиринта. И они были, но с первым ревом гривера стихли. Ребята собирали воспоминания о Бене и делились ими — смешными моментами, его самые лучшие качества и так далее. Все, что было связано с ним, говорилось в последний раз у этого костра. Обычно костер был большой, но сегодня маленький. В подобном мероприятии Эмили участвовала впервые и все, что понимала — Бена больше нет. Ей тоже было грустно, ведь он был к ней добр и поддерживал ее, верил в нее. А теперь его нет и больше никогда не будет. Почему смерть человека приносит такую боль? Она задумалась. А что если умрет еще кто-то? Кто-то более близкий? Например, Ньют. Она сразу выкинула эти мысли из головы, ведь даже представить не могла, насколько может быть разбита и просто раздавлена.
— Бен был веселым. Помню, как-то раз я грохнулся с дерева и заплакал, а он сел рядом и стал говорить, как смешно я приземлился на задницу. Было и вправду смешно. Он умел говорить так, чтобы никого не обидеть или разозлить, — рассказывал Фрайпан, смахивая очередную слезу с лица.
— Он был моим другом, моим братом. Когда он стал моим напарником, я сначала был недоволен, ведь привык бегать с Ньютом. Но потом он открылся, и я узнал, что этот парень просто чертов придурок, — Минхо слегка посмеялся, сжимая кружку. — Он всегда шутил, изображал гриверов, жуя плющ. А потом ходил с красным лицом и парализованными губами, но был довольным. Я никогда не забуду Бена.
— Этот человек помогал мне верить в себя и свои силы. Мы знакомы немного и не так много говорили, но этого было достаточно, чтобы понять, что он верит в меня и желает только лучшего. Он верил в то, что я стану обязательно бегуном и найду выход. Я хочу, чтобы его надежды и вера в меня не были напрасными. Он был хорошим другом и напарником. Так что я тоже не забуду доброго Бена, который не пытался колебать мои стремления. За Бена, — Эмили подняла банку с содержимым, после чего это сделали все и повторили хором «За Бена».
Пора было уже расходиться и ложиться спать. Но девушке не спалось. То, что произошло не вылетало у нее из головы. Сколько еще будет подобных изгнаний? Она хотела верить в то, что больше такого не повториться. Она должна сделать все, что в ее силах, чтобы так оно и было. Нет. Не должна. Она обязана. И сейчас она думала об этом, лежа спиной к Ньюту, который уже спал, обнимая ее за талию, уткнувшись носом в затылок. Они не говорили ни о чем, оставшись наедине. Слова были не нужны. Да, они должны жить дальше, ведь они то еще живы. Но это завтра. А сегодня грусть и печаль пусть играют главные роли.
========== Глава VIII ==========
