Роберт сидел лицом к лицу с женой своего клиента, в своих личных владениях – просторном кабинете с письменным столом красного дерева, элегантным сине-серым паласом и акварелями на стенах в дубовых панелях, – и внезапно дело «Боумен против Боумен» обрело третье измерение. Человеческий фактор, который отныне Роберт вряд ли сможет игнорировать. Он продолжил после глубокого вдоха:
– …обязан изложить в суде свои требования. Поскольку в деле имеются доказательства того, что дети заброшены, а ваше поведение – в частности, супружеская измена…
– Теперь у вас есть доказательства и поведения Джеда. – Мэри откинула волосы и повернулась лицом к окну. Слова были излишни. – Я отказываюсь от борьбы, потому что Джед превратил мою жизнь в ад. Даже если я верну детей, он не оставит меня в покое. И никакие ваши предписания ему не указ. Теперь, когда он застал меня со своим братом, он нас с детьми из-под земли выкопает. Он тогда просто взбеленился. Совсем умом тронулся. – Она вновь повернулась к Роберту, вынула из сумочки пачку «Ройаль» и закурила, не спрашивая разрешения. – Я всегда буду вещью своего мужа, что бы там ни решил ваш судья. А вы, надеюсь, будете по-прежнему крепко спать по ночам.
– Стоп, стоп, минуточку! (Женщина она несчастная, спору нет, однако подвергать сомнению собственный профессионализм Роберт никому не позволил бы.) Ваши с Джедом отношения – это ваше личное дело. Даже если Джед пожелает дубасить вас ежедневно и до гробовой доски – меня это никоим образом не касается. – Роберт поморщился от кислого привкуса во рту. Крепкий ли кофе, сигаретный дым или чувство вины были тому причиной, но сглотнуть кислятину не получалось. – Ваш муж в качестве моего клиента обязал меня подать исковое заявление. Он требует развода и опеки над детьми. С кем останутся дети – вот в чем вопрос. Беззащитные дети, которым, я уверен, не хотелось бы видеть, как папа колотит маму, и не хотелось бы знать, что мама занимается «этим» с их родным дядей. И я уж молчу о наркотиках, пьянстве, о том, что детей не водят в школу… – Роберт оборвал себя – не в суде, парень, находишься. Этой женщине и без его нотаций туго приходится.
Мэри фыркнула, выпустив облачко дыма.
– Это он наговорил? Про пьянство и наркоту – его байки?
Роберт прошел к окну и поднял фрамугу. Кабинет наполнился шумом городских улиц и бензиновым смрадом, особенно ощутимым в зное летнего дня. Роберт смотрел на беспорядочный поток пешеходов. Молодые мамы с колясками, служащие, туристы – и каждый занят своим делом, причем без ежеминутной угрозы здоровью и самой жизни. Руби и Дженна, обе тоже затравленные, хоть и каждая по-своему, занимали мысли Роберта, пока чувство вины, разраставшееся со скоростью снежного кома, не заставило его развернуться к Мэри.
Роберт пересек кабинет и придвинул свое кресло вплотную к креслу Мэри. Поддернув брюки, сел и взял ее ладони в свои. Тревожная сирена завывала в его голове на полную мощь. Роберт слышал возмущенный голос Дэна, обнаружившего, до какого идиотизма докатился его партнер по бизнесу. Видел себя собирающим вещички, перед тем как освободить кабинет в престижном офисе, который достался им с Дэном потом и кровью. Затем увидел Руби, совершенно несчастную в своей прежней школе, запуганную и неустанно преследуемую юными джедами боуменами. Как и Мэри, она была жертвой, пока Роберт не вмешался и не перевел ее в школу, которой она заслуживает. А Дженна? Он ведь изводил ее собственными комплексами, пока не добился своего, пока истина не выплыла наружу. Он оказался прав в своих подозрениях, но теперь это не имело значения. Смертный приговор был вынесен Дженне без суда и следствия – и в этом полностью его, Роберта, вина. Он возомнил себя бесстрастным судьей – и погубил Дженну. Роберт потряс головой, прогоняя мысли, которые сейчас лишь мешали ясности разума.
– Расскажите мне все, Мэри. С самого начала.
Мэри опустила голову. Прежде чем начать свой рассказ, она попросила стакан воды.
Роберт покинул офис гораздо раньше обычного. После ухода Мэри Боумен несколько часов назад его работоспособность упала до нуля. Появление этой женщины у него в кабинете подняло муть со дна его персонального озера – осадок, о котором он очень старался не вспоминать.
Щурясь на выезде с подземной стоянки, Роберт нашарил в бардачке солнечные очки и надел, прежде чем пересечь загруженное шоссе и вывернуть в другую сторону. Послеполуденная духота не подняла ему настроение, лоб моментально покрылся испариной, а рубашка прилипла к телу, еще прохладному от офисных кондиционеров. Застряв в пробке, Роберт поискал что-нибудь приличное по радио, но не нашел ничего под настроение. Злобно ткнул в кнопку, поднимая крышу «мерседеса». Хотелось отгородиться от всего мира. «Дом!» – рявкнул он в микрофон мобильника и долго слушал гудки. Эрин забыла включить автоответчик, но главное Роберт узнал – дома никого – и утвердился в том, ради чего, собственно, и улизнул из конторы, если не считать желания избежать встречи с Дэном. Тот запросто мог учуять неприятеля, посетившего фирму.
