Я отвернулась, чтобы не видеть смятение и тоскливую боль в глубокой синеве его глаз. И нечего врубать обиженную няшечку, так будет лучше для нас обоих.
То, что утро добрым не бывает, я знала давно, но это было особенно отвратным. Ушибы на лице ныли, как будто меня приложил бионической хваталкой Зимний солдат, но это ещё полбеды. Я проснулась от болезненных спазмов внизу живота и, ничего не понимая, сползла с койки. Ох ты ж блин, свершилось. Долгожданные месячные. Главное вовремя-то как. Подхватив припрятанные ватно-марлевые «простыни», я припустила рысью к ближайшему клозету. Благо хоть проснулась за полчаса до подъёма и успела всё провернуть незаметно. Как же паршиво однако без спазмолитиков. В своём времени и теле я давно и прочно сидела на противозачаточных, и всякая гадость вроде жестокого ПМС обходила стороной. А здесь, смотрю, вообще беда у девчонки — то ли совсем ещё молодая, и не устаканился гормональный фон, то ли не знаю. Но всё, что со мной творилось последние дни, я легко узнала по красочным описаниям подруг: когда хочется то рычать на всех пантерой, то рыдать белугой, то напалмом выжечь полквартала. Мало мне подлянки со временем, так ещё придётся приспосабливаться к выкрутасам нового тела. А мне же ещё с автоматом бегать.
— Ох и досталось тебе, малыш, — сочувственно протянул Кох, увидев мою физиономию. Да уж, подпортили его фетиш — бланш у меня на полщеки.
— До свадьбы заживёт, — хмыкнула я, гремя чугунками.
— Вот что, посиди немного, сегодня я могу справиться сам, — Кох насыпал крупу в котелок, отошёл к ведру с водой, а я и не стала спорить.
Плюхнулась на лавку, опустив голову на скрещенные руки. Если сегодня погонят опять рыть окопы, пусть там же и похоронят. О, смотрю, и народ явился на завтрак.
— Что такой притихший, Майер? Больше не тянет на подвиги? — привычно поддел меня Шнайдер, проходя за стол. — Отвали, — вяло огрызнулась я и бочком протиснулась на свежий воздух. Есть не хотелось совершенно, а в их компании тем более.
— Добровольцы на поимку партизан? — рявкнул Кребс, построив нас во дворе.
Э-э-э нет, товарищи, сегодня без меня. Отправляйтесь по своим злодейским делам и бросьте меня тут.
— Майер? — Кребс остановился прямо передо мной, сверля взглядом. — Как раз бы и потренировался в стрельбе по двигающимся мишеням.
Я молчала, не представляя, что тут можно ответить. Но у дядьки, видимо, щёлкнуло в голове, что меня вчера малость попинали, и он чуть мягче спросил:
— Что с тобой? Белый весь, как стенка. Если болен, скажи. Отправим в лазарет.
Ага, только лазарета мне и не хватало для полного счастья.
— У меня иногда бывают приступы мигрени, — пришлось срочно придумывать безобидное объяснение своей слабости. — К вечеру пройдёт.
Кребс ещё раз прошёлся по мне взглядом и решил:
— Сегодня должны привезти продовольствие и боеприпасы. Приспособишь какой-нибудь сарай под склад и всё разберёшь, ясно?
— Так точно, — кивнула я.
Ох, балуешь ты меня, дядя. Ничего, будет плюсик в карму. Так-то я не против таскать коробки. Лишь бы с автоматом не поставили под пули. Но такая лафа, конечно, будет не всегда.
В следующие дни я убедилась, что лёгкие победы для немчиков остались позади. Партизанские отряды набирали силу — их было чертовски сложно выловить в глухих лесах. После вылазок возвращались далеко не все.
«Это только начало, голубчики», — злорадно думала я.
Боевое крещение я уже прошла. До сих пор не могу без содрогания вспоминать, как плелась с ними по лесу, преследуя партизанский отряд. Когда началась перестрелка, я метнулась подальше в сторону и периодически палила из винтовки в воздух. Было до одури страшно, что меня сейчас догонит шальная пуля, ведь наши-то тоже не лыком шиты. Но Бог миловал — я удачно отсиделась под ёлкой. Когда всё было кончено, как ни в чём присоединилась к немцам. Кребс было рявкнул, где меня носило, на что я удачно ввернула, мол преследовала пару хитрых иванов. Не знаю, как долго мне будет везти. Я конечно считала немцев всех через одного идиотами, но ведь не настолько же. Рано или поздно они поймут, что я не способна ни в кого выстрелить. Особенно, если будет штурмовая атака какого-нибудь села или города. Пока что удачно залегла на дно.
Доставать меня тоже перестали — как-то последнее время всем не до того, чтобы троллить парочку задротов. Да и с Фридхельмом я практически не пересекалась. Никаких уединённых посиделок на брёвнышках и задушевных разговоров. После ужина топала в казарму и укладывалась раньше остальных. Проблему с купанием я тоже решила. Придумывала себе дела, тянула время, пока последний солдат не покинет баню, и потом уже спокойно наслаждалась горячей водой и релаксом.
