Моя чужая новая жизнь полностью

— Когда мир вокруг летит к херам, сорваться может каждый, — даже я этим грешна, признаю. — Но ты это дело брось. Смерть и так теперь всё время рядом. Ни к чему ещё специально её искать.

* * *

Теперь, когда рука почти не болела, я могла подумать и о других проблемах. Ясно же, что ничего хорошего меня не ждёт. Вилли скорее всего теперь точно избавится от меня. А если и оставит то - что? Продолжать разыгрывать юного фаната Гитлера? Как-то херовенько это у меня последнее время получается. Надо линять и желательно в самое ближайшее время, пока наш лейтенант не вернулся за непутёвыми бойцами. Хотя госпиталь мне видно послал добрый Боженька в качестве временной передышки. Лежи себе отдыхай, мыться вон можно сколько угодно. К тому же я удачно пережила очередное ежемесячное женское наказание. Наловчилась по ночам, как енот-тихушник, тырить из заветного шкафчика на этот раз бинты и вату. Но такое везение естественно когда-нибудь должно было махнуть мне ручкой.

— Ах ты мелкий паршивец! — послышался за моей спиной визг, потрясённой до самого копчика такой наглостью, медсестры. — Ты что же это творишь?

Вот чёрт. Я попалась, да ещё не абы кому, а самой противной девице из местных медсестёр. Начнём с того, что имечко у неё без смеха не выговоришь: «Хильдегард». Какое-то оно жутко пафосное в стиле средневековых баллад. Девица вся из себя ухоженная, в моё время быть бы ей инста-няшей. Но характер дрянной. Злая, в черепушке никаких мыслей, кроме как закадрить очередного мужика, не наблюдается. Набивается в подруги к нашей Чарли. Та конечно же, добрая душа, не видит, какой змеюке поверяет сердечные тайны. Как только я смогла осилить прогулки, я частенько слышала разговоры закадычных подружек.

— Здесь столько молодых офицеров, можно завести не один роман.

— Смотри, не попадись сестре Гертруде, а то вылетишь в два счёта, — предупредила Чарли.

— Да я и не собираюсь здесь прозябать, — фыркнула Хильдегард. — Как только найду подходящего мужа, уеду, чтобы заботиться о нём, а не подавать судна солдатам.

Она презрительно скривилась, заметив, как тепло поздоровилось со мной Чарли.

— И чего ты возишься с этим мальчишкой? Он конечно смазливый, но всего лишь зелёный солдат. И этот твой друг тоже какой-то слабак, на лице же всё написано.

В моей жизни так мало развлечений, прям соскучилась по «милому» женскому трёпу. Пусть и не могу поучаствовать, так хоть послушаю, чем живут и дышат немецкие девушки сороковых годов. Я плюхнулась на соседнюю лавочку.

— Ты не права, — встала Чарли на защиту друга. — Фридхельм очень умный и тонко всё чувствующий юноша. Какой-то девушке очень повезёт с таким романтичным и верным мужем.

Ох, чувствую, что всё-таки повезёт не девушке, а парню. До сих пор сомневаюсь насчёт ориентации синеглазки.

— А вот твой другой знакомый, офицер — очень интересный мужчина, — это она о Вилли? — Познакомь нас.

Ну давай, Чарли, скажи этой крыске — мол, занят мужик и точка. Но Чарли безбожно тупила:

— Вильгельм — он замечательный. Храбрый, добрый и отличный командир.

Тьфу ты, ну как так можно? Ведь я знала, что она к нему неравнодушна. Сама видела, с какой тоской она смотрела на чёрно-белую фотку, где радостно лыбились в кадр братья Винтеры, она, и ещё какие-то девушка с парнем. Конечно же они все до войны жили как и сотни, тысячи обычных парней и девушек. Влюблялись, куролесили, учились, строили планы на жизнь.