Игнат как сейчас помнил то серое время своей жизни. Хотя нет, скорее безвременье. Пустое, тусклое, одинокое. Не было боли, уже не было. Только серая, как пыль, пустота, затянувшая его душу. А еще стены психушки. Ослепительно белые и мягкие, для особо буйных. И врачи были, лекарства, ремни на запястьях и запрет на посещения…так ему сказали потом. Тогда Игнат не видел ничего, кроме тумана забытья, и белых стен. И чувствовал лишь непонимание, почему он до сих пор здесь, без нее. Кошмары приходили, когда он засыпал. Ночью ли, днем ли — Игнат давно потерял счет времени. Он закрывал глаза, и мир взрывался ослепительными красками.
Пестрые лилии на клумбе у подъезда. Консьерж в черной форме, читающий глянцевый журнал. Зелень цветов в пузатых горшках: синих, красных, желтых. Массивная дверь из мореного дуба, черная с фиолетовым отливом, со сверкающей в розовых лучах встающего солнца серебристой ручкой. Алый плащ на вешалке, белые босоножки. И грязные следы на светлом паркете. Черные розы на журнальном столике гостиной. И багровые полосы на персиковых обоях. Стеклянная дверь спальни с радужным узором. Солнечный свет, бьющий в глаза, заливающий розовым спальню. Белый ковер в багряных пятнах. Кровь. Темные волосы на белых подушках. Синие мертвые глаза. И черное от крови тело.
И лишь один звук, эхом разбивающийся о стены квартиры. Протяжный, дикий, полный ярости, боли и отчаяния. Вой. Нечеловеческий, рвущийся из горла Игната.
И пыльная пустота внутри. Серая, как вмиг утративший краски мир.
Его пустоту заполнила Ася…
— Игнат, — кто-то тронул его за плечо, вытряхивая из воспоминаний.
Алиса. Измотанная. В белом, как лицо, халате. От нее пахло солнцем и кофе. А во внимательном взгляде боль. Не ее, его, разделенная на двоих.
— Идем, — она взяла его за руку. А ладошка холодная, но сильная. — Тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо, — улыбнулась она, заметив замешательство Игната. Он не хотел уходить, боялся оставлять Асю одну. Несмотря на приставленную охрану, толковых ребят, которым он доверял. Но уходить было страшно. — Здесь с ней ничего не случится. Все будет хорошо, поверь мне.
И Игнат поверил.
В ординаторской было тепло. За окном смеркалось. Алиса сидела рядом на диванчике, поила Игната кофе и пыталась накормить вкусно пахнущими бутербродами. Но кусок в горло не лез. Да и кофе был горьким, словно в него щедро сыпанули полыни.
— Расскажи, — попросила Алиса, забрав у него чашку.
Рассказать? Игнат посмотрел на Алису. Натянутая, как будто чужая. Но все равно родная. Он притянул ее к себе, зарывшись в пушистые волосы. Она тихонько вздохнула и обняла его. Осторожно, будто боялась, что он отстранится и сбежит. Не сейчас. Позже, потому что неправильно быть рядом с другой женщиной, когда его жена на грани смерти.
Рассказать? Пожалуй, он мог бы.
…О маленькой, напуганной девочке Нике, потерявшей маму. Белокурая малышка с большими синими глазами. Игнат нашел ее в том самом детдоме, что был написан в записке. Он беседовал с директором детского дома, выясняя, как девочка попала к ним. Нашел сторож в понедельник вечером. Спящую, у ворот. В полицию сообщили сразу.
…О безалаберных сотрудниках местного отделения полиции, которые даже не потрудились взглянуть на разосланную по области ориентировку о пропавшей девочке.
…о Вере Васильевне, не выпускавшей из объятий внучку.
…об очередной записке от похитителя, которую молчаливая Ника передала Игнату.
…и о страшном выборе между сестрой и женой. Кому жить, а кому умереть?
…о пустых попытках дозвониться Ольге и Асе. О предчувствии беды, холодными пальцами сжавшей затылок.
…и как он выбрал просто потому, что до своего дома было ближе.
…и о своих ребятах, как о последней надежде спасти сестру.
…и о злой шутке похитителя и убийцы. О жутком смехе в трубке и обещании убить всех, кто дорог Игнату.
… о пожаре. Обожженном Свароге и израненной, едва живой Асе.
… и о том, что он опоздал. Везде опоздал. Асю из пожара вытащил Сварог, но спас ли? А Ольгу убили.
…о сочувствующем «Мы опоздали» в трубке.
…о страхе увидеть сестру мертвой. Иррациональном, парализующем.
…и о горькой вине. Ольга мертва потому, что он сделал неправильный выбор.
…как прошлое становится настоящим, а кошмары — реальностью. И как мир снова стал серым.
Игнат мог бы рассказать все это Алисе, чье дыхание обжигало шею, а пальцы перебирали его волосы. И она бы поцеловала его в щеку и принялась разбирать его сумбурные мысли. Спасать Игната от самого себя. Но он больше не мог рисковать. Никем. Алисой особенно.
— Тебе нужно уехать.
— Я не могу. У меня пациенты. Ты же знаешь.
Он знал.
— Ты должна уехать, — настаивал Игнат, гладя ее узкую спину. — Я не хочу, чтобы ты пострадала.
Алиса отстранилась, заглянула в его глаза. Что она там увидела — Игнат не знал, но она кивнула.
— Все так серьезно?
— Если бы я знал…
Слишком много всего случилось за несколько дней. Похищение, покушение и пять трупов. И ни одной зацепки.
— Возьми отпуск за свой счет и уезжай, — Игнат снова прижал Алису к себе.
— Меня не отпустят…
