Я улыбалась и не скажу, что на душе скребли так называемые кошки. Мне было немного жаль. Жаль себя. Жаль нас. Жаль, возможно, упущенное время. Но с другой стороны, я ничего не потеряла. Мы оба вовремя очнулись и откровенно поговорили. Наверное, потому, что друзья…
— Удачи с той девочкой, — пожелала вполне искренне.
Дима не только заслуживает счастья, но и уверена, для своей любимой он будет самым заботливым и лучшим парнем. Просто я не его любимая…
— Рит… — осторожно позвал он. — А почему ты заговорила об этом сейчас? Между тобой и Ольшанским… что-то произошло? Ты не подумай, я спрашиваю, потому что волнуюсь. Он любит играть на чувствах других людей, боюсь, что может обидеть тебя, причинить боль…
Беспокойство Димы казалось настоящим. Не похоже, что он притворяется. Наверное, он до сих пор ценит меня. Пусть и как друга.
— Да ладно, — отмахнулась беспечно. — Что я, Ольшанского не знаю? Не удивлюсь, если моё обольщение было частью какого-то хитроумного плана. От скуки жиру бесится. Всё как обычно… — мы переглянулись и одновременно хохотнули.
Я не солгала, говоря об этом избалованном мажоре. Но всё же… ему удалось проникнуть в моё сердце. Встряхнуть меня. Показать, как парень на самом деле может заботиться. Отчасти, именно благодаря ему, я осознала природу наших с Димой отношений. И я совсем немного даже благодарна засранцу.
— Знаешь… — прочистив горло, улыбнулась. — Хочу попросить, пока не сообщать Ольшанскому о том, что мы… мы же теперь разъедемся, верно?
Дима кивнул.
— Я стал подыскивать жильё. Прости, что за твоей спиной…
— Ничего, — отмахнулась в ответ, чувствуя, что так и должно быть. — Ты можешь искать весь оставшийся месяц, всё равно хозяйке уже оплатили. Будешь спать на диване. А я поспрашиваю среди девчонок, может, кто согласится снимать вместе со мной.
Дима потянулся, расплываясь в улыбке.
— Ты действительно классная. Классная подруга…
— Точно, — с каждым словом, я всё больше ощущала облегчение, а обиду старалась заглушить. — Но Ольшанскому пока ничего не говори. Пусть думает, что мы и дальше встречаемся.
— Хочешь выяснить, что он задумал? — озадаченно предположил парень.
— Не совсем, — отозвалась уклончиво. — Хочу кое-что исправить. Для этого мне нужно пойти с ним на благотворительный вечер.
На самом деле, мне казалось, что ещё рано прерывать нашу «игру».
К своему стыду и может быть наивности, мне не показалось поведение и забота Ольшанского совсем уж фальшивыми. Мне хотелось узнать концовку этой игры. Пройти её до конца, и тогда я не буду ни о чём сожалеть. А Ольшанскому лучше молиться, если он просто развлекался за мой счёт. Он не знает, как тяжела нога футболистки…
До первой игры отборочного тура мы с Ольшанским почти не пересекались. Он ведь на другом факультете, у него нет причин приходить на наш. Странно только то, что и от обеда в нашей компании он отказался.
Я, если честно, тоже его пропустила. Мы хоть с Димой и разошлись мирно, вряд ли останемся друзьями, как прежде. Это неловко и глупо. Но мы вместе учимся и будем встречаться каждый день, поэтому выяснять отношения и скандалить совершенно не хотелось. В конце концов, кто из нас не ошибается?
Дима, кажется, уже подыскал жильё, но я попросила его не переезжать до начала следующей недели. Пока не улажу вопрос с Ольшанскими.
— Переодеваемся и на разминку, — перед входом на стадион объявила тренер.
— Погода сегодня классная, — улыбнулась Оля, прикладывая ко лбу руку козырьком.
— Нам повезло, — отозвалась я, поправляя на плече спортивную сумку.
— Ты чего такая кислая? — хлопнула по плечу наш капитан. Аня лучилась энтузиазмом.
— У неё любовный треугольник, — с придыханием произнесла Оля.
— Не слушай её, — отмахнулась я и направилась ко входу, ощущая на себе озадаченные взгляды девчонок…
Я ожидала, что на игру придёт много народа: родственники игроков, их друзья, сокурсники… но стадион был заполнен больше чем наполовину.
— Волнительно, да? — азартно прошептала Оля, повиснув у меня на плече перед выходом на поле. — У меня просто мурашки по коже.
— Это из-за холодного ветра, — покачала головой и покинула коридор.
Таблетки действовали, но проклятая слабость всё ещё сохранялась. Я боялась лишь одного, что свалюсь посреди поля.
Девочки разминались. Наши — в красно-белой форме, политех — в зелёной. А мой взгляд машинально скользил по трибуне. Там, где больше всего людей в чёрном, с гарнитурой на ухе, сидит мэр и его сын. Ольшанский-гад.
Найти их оказалось несложно.
Мэру выделили отдельную зону в первом ряду. Он выглядел сурово, но, когда наши глаза встретились, слегка кивнул, здороваясь. Мажор развалился в соседнем кресле, на бесстыжих глазах солнечные очки, на лице ухмылка. Гад потягивал колу через трубочку и махал флажком.
Хотелось перелезть через ограждение и отлупить его как следует. Несносный мальчишка. Но спасибо, что они оба пришли…
