Лиля проснулась сама, когда они уже подъезжали к дому. Сонно потёрла глаза, сладко потянулась и в удивлении посмотрела на Диану. Улыбнулась. Не сбежала папина невеста, пока она спала. И хорошо. Значит, продолжат знакомство, и налаживать контакт. С будущей мачехой ей хотелось дружить. «Мамой» начинать кого-то называть уже поздно, да и не уверена Лилия, что смогла бы. Всё же пусть немного, но она помнит свою биологическую мать. Отца тоже помнит. Просто его образ больше стёрся из её памяти. Стыдно признаться, но Нестор стал для неё лучшим отцом, чем был родной. С тех пор, как он ушёл, Лилия его не видела. Иногда вспоминала и промелькала мысль, что интересно бы узнать какой он сейчас и как живёт, но каждый раз что-то не давало Лилии начать его поиски. Скорей всего стыд перед Нестором. Нет, не стыд. Ей казалось, что таким поступком она предаст его...
Автомобиль плавно остановился на стоянке. Все трое вышли из машины. Лилия и Диана обменялись смущёнными улыбками. Взяв вещи из багажника, переговариваясь полушутливыми фразами, направились в сторону подъезда. Планы на вечер стали обговаривать, когда поднимались в квартиру. Лилия честно предупредила, что обещала встретиться с подругой, чтобы пойти в кино. Нестор только порадовался этой новости, надеясь, что сможет всё же уговорить свою строптивую пташку остаться у них. Не нравилась ему эта беготня по квартирам. Но и понимал, что давить рано, чтобы съехаться и жить всем вместе. Да и неуверен он был, что дочка согласится с ними жить. Даже уже продумывал вариант, чтобы Лилия жила в квартире Дианы, а они здесь. Осталось только, чтобы его дамы сердца привыкли друг к другу, а уже потом обдумывать все варианты...
Диана, как заботливая мать со стажем, уговаривала Лилию взять с собой пиджак или кофту, потому что ближе к ночи может стать прохладнее. Нестор довольно улыбался, идя позади них и прислушиваясь к их диалогу. Его свободная рука так и норовила дотянуться до Дианы и притянуть её к себе под бок – так бы ему было спокойнее и приятнее идти. Но понимание того, что девочки начали общаться, заставило заглушить в себе эгоистическое желание. У него будет ещё время. Вот уйдёт дочка к подруге, вот тогда он и восполнит свою жажду не только объятий, но и всего остального, что подразумевают под собою взрослые отношения.
Его девочки резко остановились, когда поднялись на их этаж. Нестор, заинтригованный, догнал их. Машинально встал со стороны Дианы и собственнице прижал её к себе, обняв за талию. И только после этого оглядел пролёт. На подоконнике сидел мальчишка, уткнувшись лицом в коленки. Нестор напрягся и нахмурился. Пацана узнал сразу. Сердце тревожно забилось.
– Егор, – тихо и осторожно позвал он его.
Мальчишка вздрогнул и поднял заплаканное лицо. Скривился, увидев его. Больше ни на кого не смотрел.
– Дя…дь, – с трудом выдавил из себя он, заикнувшись. Подбородок задрожал, из глаз полились слёзы потоком. Он со злостью стёр их со щёк. Шмыгнул носом. – Дядь, дед помер.
У Нестора дыхание перехватило от этой новости. Лилия рядом шумно втянула воздух через нос и посмотрела на него так, будто он мог воскресить старика лёгким взмахом руки. Диана прильнула к нему ближе, показывая, что рядом и поддерживает. Он оценил, хотя и пришлось отстраниться от неё. Подошёл к пацанёнку, обдумывая, что сказать и что дальше делать. Егор же, кажется, только этого и ждал. Спрыгнул с подоконника и бросился к нему. Вцепился в него как в спасательный круг и завыл в голос.
Нестор и сам не против был пустить слезу, но не при детях. Нельзя им показывать свою слабость, не дай бог паниковать начнут. Он обнял пацанёнка. Погладил по жёстким волосам и охрипшим голосом пообещал, что всё будет хорошо.
***
Нестор сидел в кресле. Глаза закрытые, дыхание ровное. Можно было бы предположить, что он задремал, но вся его поза буквально источала напряжение. Вообще сегодняшнее событие здорово выбило его из равновесия, но держался и вёл он себя, как настоящий мужчина. И Диана, следуя везде за ним и наблюдая, загордилась своим мужчиной. Все проблемы и хлопоты он взял на себя. Егора с Лилией отвез к своей матери, параллельно вызвав нужные службы в квартиру своего подчинённого. И по дороге туда он рассказывал ей, Диане, о Петровиче. И в каждом слове отчетливо можно было услышать уважение к этому старику. И горечь утраты. Он крепко сжимал руль во время рассказа, часто моргал и хмурился больше обычного. Ни единой улыбки. Ни единой полу-шутки. И взгляд его тёмно-карих глаз потускнел.