— Тормози, Батур. Ваша семья сейчас на слуху у всех, не давай повод для новых сплетен. Остынь, потом решишь, что делать с Рюзгаром.
— Хм, — ядовитая улыбка расползается на лице. — Потом? Саш, он ведь брат мой. Когда детская ревность переросла в неконтролируемую ненависть и, главное, почему? Ты можешь ответить? Никогда бы не подумал, что получу пулю в спину по заказу родного брата.
Пробыв у друга еще час и сбавив градус эмоций, выхожу из офиса. Садясь в автомобиль, звоню начальнику службы безопасности, чтобы дать указания насчет Андрея. Соблазн приказать его убить велик, но я не убийца. Поэтому ограничимся неделей в подвале и сломанным носом и ребрами. Если и в этот раз не поймет, будем по-другому разговаривать.
Только я приказываю водителю ехать к Рюзгару, как он сам мне звонит. Сжав челюсти, даю указания остановить автомобиль и выхожу. Наш разговор не для посторонних ушей.
— Да, — сухо отвечаю.
— Привет, брат. Ну ты как там? Во сколько с отцом улетаете?
— Хочешь с нами полететь на совет?
— Ну что ты, я лишний на вашем празднике жизни.
— Рюзгар, я знаю, что это ты организовал на меня покушение.
— Ты бредишь, братик. Я понимаю, что у тебя сейчас не лучшие времена, но обвинять меня в таком дерьме.
— Заткнись. Я не хочу слышать причины и оправдания. Даю день на сборы. Завтра ты должен покинуть страну. Рядом нам не ужиться. Я во второй раз тебя прощаю и отцу ничего не скажу, но больше не хочу тебя видеть.
Всего несколько коротких фраз, а как тяжело они мне дались.
Теперь могу ехать к Дикой. Девочка моя, наверное, извелась вся в неизвестности. Сил нет как хочется ее поцеловать, но сначала придется наказать. Чтобы больше не своевольничала.
Квартира встречает меня тишиной. Бросаю ключи в прихожей, ставлю в углу дорожную сумку с вещами. Только облокотившись о стену и закрыв глаза, понимаю, что чертовски устал. Посторонний шорох заставляет очнуться. Дикая выходит из комнаты, двигается осторожно, еле слышно. Еще минуту назад у меня вскипала кровь от мысли, что мою голую жену видела вся страна. А сейчас грудную клетку опаляет жаром от ее уязвимости. Хочется крепко сжать ее в объятиях, спрятать ото всех и никуда не отпускать. Я с ума схожу, когда ее касаются взгляды других мужчин, она создана для меня, для моих поцелуев и ласк, она создана быть моей женой и матерью моих детей.
— Батур, я так ждала тебя, — глаза опухшие, перепуганные. — Почему ты так долго не приезжал?
— Чтобы не убить тебя, — отвечаю негромко.
Девочка отшатывается, не решаясь подойти.
— Ремень не надел, а то бы отшлепал тебя как следует, чтобы неделю сидеть не могла, — нетерпеливо накрываю ее губы своими, вкладывая в поцелуй всю ревность и злость, и напоминаю, кто здесь хозяин.
— Батур, прости меня. Все, что говорят журналисты, неправда, — глаза начинает щипать от слез.
— Почему ты не пришла ко мне? Когда же ты наконец поймешь, что проблемы в нашей семье решаю я, а не ты. Что ты творишь, Дикая? — Батур заведен и сжимает челюсть. От черноты в его глазах перехватывает дыхание и сердце сжимается. Его хищная энергетика приводит в ужас, сворачивает внутренности в тугой узел и в то же время заставляет трепетать каждую клеточку.
Муж нависает надо мной, прожигает, задерживает внимание на вздымающейся груди. Кожа покалывает от его взгляда. Мне бы отвернуться, но я безотрывно смотрю, как он начинает расстегивать рубашку и вжимает меня в стену, ощущаю бедром его возбуждение. Я отчетливо слышу удары своего сердца и тяжелое дыхание мужчины. Обхватив мое лицо руками, Батур ныряет в рот языком. Он целует меня так, как мне необходимо. Грубо и жестко, чтобы сбросить весь стресс, накопленный за день. Отвечаю с бешеным желанием.
— Раздевайся, — короткий приказ холодным тоном. Кадык нервно дергается.
Беспрекословно сбрасываю одежду, оставляю лишь трусики. Похабно рассматривая мою обнаженную грудь, Батур снимает брюки и, подхватив меня под ягодицы, несет в спальню. Чувствую, что сейчас нужна ему так же отчаянно, как и он мне.
В груди не остается воздуха, когда мужчина наваливается сверху. Муж грубо впивается в губы, ясно давая понять, что нежностей сегодня не будет, а лишь наказание на всю ночь. Его губы целуют шею, ключицы, спускаются к груди. Я возбуждена, тело изнывает от его вызывающе сексуальных ласк. Батур раздвигает мои ноги шире. Касается клитора сквозь кружево, затем нетерпеливо разрывает мои трусики. Двигаю бедрами ему навстречу, чтобы усилить ощущения, и начинаю постанывать. Он накрывает мои искусанные от нетерпения губы своими. Пожирает меня с жадностью. Забросив мое колено себе на сгиб локтя, Батур вбивается мощным толчком почти без прелюдий, не жалея меня.
Его несдержанность заводит и прошивает насквозь от касания пальцев к лону, где давно уже влажно. Он берет меня жадно и глубоко, от чего я не сдерживаю стоны удовольствия. Глаза наполняются слезами, потому что еще несколько часов назад я думала, что потеряла его навсегда, а сейчас он рядом, рычит от удовольствия.
— Ты чего, моя хорошая, больно сделал? — замедляя темп, спрашивает обеспокоенно.
