— О, нет, мне есть, что рассказать, — улыбаюсь, наблюдая как меняется лицо Вики от моих слов на более весёлое, — прости, просто ты выбрала очень интересное время, вот я и забылся в своих воспоминаниях.
И пока мы ужинали, я рассказал Вики о любимом Чикаго в начале двадцатого века. О городе легендарной мафии. О том, как гангстерские группировки стремительно наживались на контрабанде и подпольной торговле алкоголем из-за «сухого закона». Что в свою очередь открывало неограниченные перспективы и возможности для организованной криминальной деятельности и развязывало руки вездесущим мафиозным структурам.
— Так влияние гангстерских кланов стало настолько неоспоримым, что даже политическая структура попала под их контроль. Чикаго превратился чуть ли не в столицу североамериканской мафии, где вся полиция была куплена — это и сделало город одним из самых коррумпированных и развращённых в США. — Я хотел продолжить, но Вики останавливает меня взмахом руки.
— А в том, что происходило, ты имел какое-то прямое или косвенное участие? — дьявольская ухмылка появляется на моём лице, из-за которой Вики всё понимает.
— Конечно, я не мог бы просто наблюдать со стороны на такие представления, тем более это были задания моего отца, — Вики начинает посмеиваться с моего ответа, ожидая продолжения завлекательной истории. — Подпольным алкогольным бизнесом в Чикаго занимались несколько группировок, самыми влиятельными из которых были итальянцы и ирландцы. Первые базировались в южной части города, вторые — в северной. — Понемногу перехожу к самому главному. — Первоначально, такое разделение произошло по взаимной договорённости обеих сторон. — Показываю рукой на себя, чтобы Вики поняла, кто был причастен к такому соглашению группировок. — Но между бандами то и дело после возникали трения, которые нередко заканчивались стрельбой и жестокой расправой. — Опять же показываю на себя.
— Ты сначала выстроил между ними чуть ли не товарищеские отношения, а потом настраивал их друг против друга? — спрашивает Вики, жестикулируя руками.
— Именно, — в отражении голубых глаз вижу свои красные, огненные сполохи от будоражащих воспоминаний.
— Я бы тоже так хотела, — через улыбку надувает свои губки и скрещивает руки на груди, чем вызывает у меня смех.
— Так вот, представитель ирландского клана Дион О’Банион всю жизнь оставался очень набожным и в некотором смысле порядочным человеком, — закатываю глаза, вспоминая этого чудика, над которым мне пришлось поработать, — но это не помешало ему украсть грузовик с алкоголем на третий день действия «сухого закона».
— О, не сомневаюсь, что я даже знаю того, кто заставил его так поступить, — наигранно задумчиво говорит Вики, а затем тянется к бокалу вина, чтобы сделать пару глотков алкоголя.
— Он всё равно был не святым, иначе как мы объясним то, что он попал в Ад, — Вики выпучивает свои глаза в непонимании, — да, да, он в Аду. И наша встреча здесь была весьма забавна, потому что я не менял своего облика на Земле тогда. — Да уж, мне не забыть, как глава мафии трясся передо мной, прося прощения за грехи.
— А как он умер? — убираю посуду в раковину, не дав это сделать Вики.
— Был застрелен в так называемый «день примирения между мафиозными кланами». И по иронии судьбы в то утро он занимался подготовкой погребальных венков, которые предназначались для похорон крёстного отца вражеской сицилийской общины.
— С ума сойти можно! — восхищается мой чертёнок, распуская свои волосы, что до этого были заплетены.
Так же я продолжил рассказывать про Аль Капоне, представителя итальянской мафии, с которым я общался теснее, чем с главарём клана ирландцев, до его заключения конечно. Поведал историю появления знаменитого шрама на лице Капоне, который часто романтизировали героической байкой времён юности мафиози. Но на деле же он получил свой «знак отличия» за дерзкое высказывание сестре своего соотечественника. Однако если бы я имел сестру, и какой-нибудь счастливчик посмел бы пускать грязные словечки ей вслед, то минимум находился бы после этого в предсмертном состоянии.
— Капоне был человеком слова, который всегда выполнял свои обещания. С ним было легко вести бизнес, но он оставался беспощаден ко всякому, кто нарушал своё слово. Война бандитов при Капоне приняла невиданные для той поры размеры. Он превратил пропитанный виски и пороками Чикаго в кровавую арену, где банды поливали друг друга свинцовым дождём, а время от времени попадали даже в случайных прохожих. — Рассказываю, вспоминая одну такую стрельбу, на которой я нарушил главное правило и спас маленькую девочку. Я не дал ей умереть от пули, которая бы точно в неё выстрелила в том чёртовом переулке, в который она случайно забрела в ненужное время. — В результате этой непрерывной бойни ирландские банды были беспощадно истреблены. Но в этом моего участия уже почти не было, — отвечаю на немой вопрос Вики, что читался в её глазах, — Капоне сам творил это кровопролитие, я же в большинстве случаев лишь наблюдал.
