Кроули продолжает свою нудную речь о том, что непризнанные прошли немалый путь, чтобы примкнуть к одной из двух сторон. Да, нас действительно осталось немного, но также одиннадцать, как и до последнего этапа. Когда я это узнала, почувствовала себя какой-то ничтожностью, ведь оказалось, что все так прекрасно справились, и лишь одна я знатно оплошала. И только вчера от Люцифера я узнала, что это у меня было задание намного сложнее, чем у остальных. Как я поняла, это было связанно с моим продуктивным ростом силы и проверкой подлинности всех способностей.
Но несмотря на то, что мы работали на одну из сторон во время учёбы, к нам всё равно будут прикладывать светящийся жезл распределения. Он покажет истинную сущность, ведь несвойственные души Аду и Раю не нужны.
Со светлой стороны будущих ангелов принимает новый главный советник цитадели, ведь прежний был убит мужчиной, который сейчас нежно обнимает меня, а со стороны демонов — Сатана. Замечаю маму, стоящую чуть поодаль от советника, но не задерживаю на ней взгляда, ведь всё равно не смотрит на меня.
Начинают подзывать первого непризнанного, второго, третьего, четвёртого — и все ангелы. Светящийся жезл считывает их души, удостоверяясь в правоте выборы. После же новоиспечённые ангелы принимают в себя больше света через полупрозрачный сапфир и сменяют крылья на мощные, а прежние уничтожаются, превращаясь в белую сыпь от одного взмаха руки советника.
И вот подзывают меня. И я, нисколечко не волнуясь, ступаю в центр зала.
Подхожу к старенькому ангелу-посвящения и встаю перед ним. Отдаленно слышу перешёптывания шавок школы, а на себе кожей чувствую неприязненные взгляды всех присутствующих светлой стороны, кроме мамы, конечно. Амулет жезла ложится на моё темечко, а я только прикрываю глаза от излучения красного света. Красный, что символизирует демоническую сущность.
Только уголками губ улыбаюсь и встречаюсь с алым взглядом Сатаны. Он смотрит на меня с уважением, а я только чертыхаюсь внутренне от этого. Всё же непривычно это, чтобы Властитель Ада на какую-то там Непризнанную так смотрел. Ступаю к отцу Люцифера и принимаю из его рук кристаллический минерал, похожий на танзанит.
Прикрываю глаза и принимаю в себя темноту, которую отдает мне тёмно-фиолетовый камень Ада. Он светится кровавым, переливаясь чёрной дымкой. Я всё впитываю и впитываю тьму, что входит в меня, словно в вены просачивается и по всему телу циркулирует. Камень тухнет спустя долгие десятки секунд, и я почтенно отдаю кристалл хозяину Преисподней.
После же Правитель кладет свои руки мне на основание светло-винных крыльев, когда я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы завершить обряд.
— Будет больно, — предупреждает шёпотом Сатана и резко вырывает мои крылья с корнем. Да так рвано, что меня чуть ли не выворачивает наизнанку от этого противного звука оторванной плоти.
Прикусываю щёку и стискиваю зубы до скрежета, не показывая свою боль и подавляя так подступившую тошноту. Не те это существа, перед которыми я могу показать слабость. Только семье своей могу и друзьям, но не остальным. Даже слезу не пролью. Не пролью! А Сатана держит меня крепко за талию, не давая свалиться на колени перед всеми от ужасной полыхающей боли в лопатках.
Вдох-выдох. И так ещё пару раз. Глубоко и размеренно. И я выпускаю из себя новые крылья, мирясь с мерзкими рваными звуками собственной кожи. Лишь на шелесте своих пёрышек я ещё раз глубоко выдыхаю, пытаясь справиться с головной болью.
Даю понять Сатане, что я могу самостоятельно ступать, и он неохотно выпускает меня, видит же, что моё состояние не из лучших. Выдерживая трудный путь до Люцифера, я только и делаю, что впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не грохнуться от тошноты и головокружения, пытаясь так зацепиться за единственные нити, не отпускающие меня от реальности.
— Плохо? — шепчет на ухо Люцифер, принимая меня в свои объятия, а я только мычание выдаю, за голову хватаясь. — Тише, маленькая, — крепче обнимает меня за талию и основание крылышек, только что выпущенных на свободу, поглаживает, попутно кровь какой-то тканью вытирая со спины моей.
— Почему мне так дурно? — выдаю я еле слышно, глаза зажмуривая, чтобы не заплакать.
— Эта обычная реакция на принятие стороны, в особенности тёмной. Сейчас твоя энергия принимает тьму, поэтому тебе нехорошо. Скоро пройдёт, — только киваю на пояснения, утыкаясь в надёжную грудь дьявола, тяжело дыша.
Мне взаправду становится лучше спустя минут пять, пока Люцифер не подпускал ко мне никого, а также не давал свалиться на пол, ведь ноги были ватными и плохо держали меня. Голова перестаёт трещать, а мышцы спины ныть от недавних вторжений в обычный устой моих ранее неброских крылышек.
Кстати, какие они теперь?
