Ости бездейственно стоит в коридоре, чем выводит меня из себя ещё больше, потому что прекрасно знает, что надо делать в подобных случаях. И эта медлительность только накаляет обстановку, так как мне нужна разрядка.
— Блять! Ты так и будешь там стоять или уже приступишь к делу? — рычу на эту тупоголовую демоницу, и после моих слов она расплывается в пошлой улыбочке, подходя ко мне, виляя своими большими бёдрами.
Ости садится ко мне на колени и начинает целовать шею, попутно расстёгивая пуговицы рубашки. Сжимаю её ягодицы, а демоница начинает тереться об мой член, как кошка. Оставляет мокрые поцелуи на моём теле, спускаясь вниз, проходя языком по узорам татуировок. Сползает на пол, садясь передо мной на колени, стягивая с себя лямки верха. Её руки поглаживают мои бедра, медленно продвигаясь к ремню брюк. Сжимает мой член сквозь тонкую ткань, который сразу же реагирует на её настырные прикосновения, ещё больше твердея. Пальцы Ости быстро справляются с пряжкой ремня, а после она зубами ведёт замок вниз, расстёгивая ширинку. Накручиваю её волосы в кулак, и только дьяволица собирается достать мой член из штанов, склоняясь ниже, как какой-то смертный решается без стука ворваться в мою комнату, лишая меня минета, который мне до сумасшествия сейчас необходим. Ебаная дверь, что была не заперта. Поднимаю голову на этого отчаянного идиота, но встречаюсь с глазами боли, что застилают горькие слёзы.
И именно в этот чёртов момент пелена агрессии и дьявольского помешательства слетает с моего разума, сгорая дотла, оставляя только осознание моих деяний. Только сейчас до меня отчётливо доходит, что я творю. Понятия не имею, что я должен говорить или делать в этой напряжённой тишине, что повисла в комнате, а грудь сжимает до ломоты костей из-за потерянного слёзного взгляда, уставленного на сидящую передо мной Ости.
Закрываю глаза и глубоко дышу, пытаясь не поддаваться нахлынувшим эмоциям, моим настоящим эмоциям, что вернулись ко мне только что, и решаюсь на отчаянный, но единственный верный на данный момент способ хоть частично уладить произошедшее.
Крепче хватаю Ости за волосы, дёргая на себя, чтобы её взгляд встретился с моим, что и происходит.
— Ты ничего не помнишь, что здесь происходило, — применяю сильное внушение на сознание демоницы, что уставилась на меня пустыми глазами, — ты не была у меня, поняла? Что ты помнишь? — вдалбливаю слова в эту ничтожную голову, а руки начинают трястись в мелкой дрожи.
— Я шла по коридору… и больше ничего не помню, — молвит безэмоционально Ости, не отводя от меня глаз.
— Пошла отсюда! — откидываю её от себя, из-за чего она падает боком на пол, а я встаю с кресла, прихватывая глифт со стола, и подхожу к двери балкона.
Слышу глухое захлопывание двери и тихие всхлипы от горького плача.
Осознание всего произошедшего нещадно бьёт по мне и сжимает в крепких когтистых ручищах моё чёрное, гнилое сердце. Мало того, что я повёл себя как скотина, наорав на свою девушку и выставив её легкомысленной ни за что, так я ещё притащил к себе Ости, чтобы она отсосала мне.
Браво, Люцифер, ты превзошёл самого себя!
Делаю большие глотки крепкого алкоголя, пытаясь заглушить чувство вины, но с каждой секундой оно только усиливается, подпитываясь женским рыданием за моей спиной. Я мог изменить Вики! Сука! Бутылка с синей жидкостью летит в стену, разбиваясь на острые осколки, разлетаясь по всей комнате, а на месте этой стекляшки хочется оказаться мне. Также разлететься на мелкие кусочки и кануть в Небытие. Я мог изменить своей девушке, родственной, мать твою, душе, которая бы умерла от потери крови, как только бы Ости начала мне отсасывать. Я чуть не убил ту, которую ждал всю свою жизнь! Какая же я мразь!
Ударяю кулаком об стену, оставляя внушительную вмятину, разбивая руку до костей, но душевная боль сильнее физической, поэтому нихрена не чувствуя, продолжаю разбивать свои кости, а не стену, по которой уже стекает красная жидкость, капая на пол.
— Как ты посмел? — раздаётся сломленный голос моей подруги, которая не прекращает плакать.
Своим поступком, которому я не отдавал никакого отчёта, я принёс боль и Мими, я чёрт возьми и её предал, безжалостно и гнусно.
— Я не знаю, — тихий шёпот выходит из меня, а я совсем не узнаю своего голоса.
— Ты ей изменил, — утверждает Мими безжизненным голосом, в котором я отчётливо слышу убийственное разочарование во мне.
Я же обещал не облажаться! Обещал, но не выполнил! Уничтожил всё то, что строил эти месяца!
— Нет, — я не изменял Вики! Да, затащил Ости к себе в спальню, но этого хотел не я, этого хотели мои черти.
Я не изменил своей любимой… Я бы никогда не изменил ей… Потому что безмерно люблю…
— Да! — душераздирающе выкрикивает Мими, ещё сильнее начиная содрогаться в истерики. — Ты изменил ей, когда в твою спальню зашла эта шлюха! Когда она стояла перед тобой на коленях, чтобы тебе отсосать! Изменил, когда хотел трахнуть Ости! — подруга хватается за голову, мотая ей из стороны в сторону, будто надеясь, что это всё глупый сон.
