И тут она не права. И варианты эти неверные.
Во-первых, я останусь. Я никогда не покину своих детей.
А, если я останусь, значит, мне придется скрываться. По крайней мере, до тех пор, пока я не найду способ заставить полицию поверить моему рассказу о Миллисент.
А это значит, что мне надо бороться.
Остаться, скрываться, бороться. Первое сделать легко. Не пускаться в бега, и все.
Полиция. Я мог бы пойти в полицию и признаться во всем, рассказать им…
Нет, я не могу это сделать. На моих руках тоже кровь, и даже новобранец в сыске это поймет. А раз я не могу обратиться к полицейским, значит, мне надо их избегать.
Деньги. У меня в кошельке две сотни баксов, и надолго их не хватит. Я направляюсь прямиком в банк и снимаю столько наличных, сколько могу, не привлекая внимания налоговой. Миллисент узнает об этом – ведь на моей машине все еще стоит маячок. Как давно она следит за мной? Когда она начала планировать все это? Вопросов масса, и все они без ответа.
После всего, что мы пережили вместе, после всего, чего мы вместе добились, мне трудно поверить в то, что она не захотела со мной поговорить, не расспросила меня, не усомнилась. Она не дала мне шанса. Лишила меня возможности объясниться.
Это попахивает безумием.
И разрывает мне сердце.
Но у меня нет времени раздумывать об этом. Менее чем за час моя жизнь свелась к самому примитивному – выживанию.
А я не привык выживать. Миллисент знает, где я. А я понятия не имею, что делать дальше.
Домой! Это все еще то место, куда я возвращаюсь всегда.
Я хватаю все, что подворачивается под руку, – одежду, туалетные принадлежности, свой ноутбук. Тот, которым мы с женой пользовались для поиска подходящих женщин, куда-то делся. Возможно, уничтожен. Но я нахожу планшет Миллисент и забираю его. И фотографии. Я снимаю несколько фотографий наших детей прямо со стен. А еще я отправляю им сообщение:
Перед отъездом я снимаю маячок, но держу его при себе. Насколько я знаю свою жену, она некоторое время будет задаваться вопросом – неужели я просто сижу дома? Вот только знаю ли ее на самом деле?
Я выезжаю с подъездной аллеи и направляюсь вниз по улице без малейшего представления, куда ехать дальше.
Найти какое-нибудь заброшенное здание, придорожный мотель, парковку? Спрятаться на болоте? В лесу? Я теряюсь в сомнениях. Но, пожалуй, неразумно оказаться в совершенно незнакомом тебе месте. Мне нужен какой-нибудь тихий уголок, где я мог бы все обдумать. Где никто не потревожит меня хотя бы несколько часов.
Отсутствие готовых вариантов и оригинальность направляют меня в загородный клуб.
У меня, как его работника, имеются ключи от офиса, которым я никогда не пользуюсь, инвентарной и кортов. Я останавливаюсь возле магазина, закупаю еды и жду. В девять вечера огни на теннисных кортах гаснут, и охранники запирают их на ночь.
Вот куда я пойду. В клубном доме есть камеры слежения. На кортах их нет.
На теннисных кортах мне все знакомо. Я тут вырос, на этих кортах. Тут я научился играть в теннис. Но я не только махал ракеткой. Мой тренер заставлял меня бегать вокруг этих кортов бесчисленное множество раз – ради поддержания формы. Здесь я выигрывал трофеи и терпел поражения – иногда в один и тот же день.
А один из кортов был моим прибежищем. Я скрывался на нем от приятелей, школы и особенно родителей. В первый раз я пришел на этот корт посмотреть – будут ли они меня искать. Но они меня никогда не искали, а корт стал моим тайным, укромным местом. Я даже поцеловался впервые на нем.
Ее звали Лили. Она была на год старше меня и гораздо более опытной. Или так только казалось. В ночь на Хэллоуин (как же давно это было!) мы с ребятами оделись пиратами, а девчонки вырядились куклами. Мы носились по Оуксу, выпрашивали сладости, и Лили сказала, что я милый. Я решил, что она в меня влюбилась. И думаю, так оно и было.
Слово за слово, и я отважился спросить у Лили, не хочет ли она пойти в одно классное местечко. Она сказала «Да».
«Классное» – это я, конечно, загнул. Но, когда мне было тринадцать, мне казалось классным не сидеть ночью дома, а гулять с опытной девчонкой. Лили, кстати, корт понравился, потому что она меня поцеловала. От нее пахло шоколадом и лакрицей. И мне понравился ее поцелуй.
На секунду я так согрелся этим воспоминанием, что мне показалось: все хорошо. А это не так. И сейчас я нахожусь на этом теннисном корте, потому что меня разыскивает полиция, а возвратиться домой я не могу. Но мысли о Лили помогают мне осознать: мне есть куда пойти.
Будильник в моем телефоне пробуждает меня в пять утра. Я вскакиваю, подбираю свои вещи и ныряю в машину. Попытки заснуть на скамейке у корта дали мне массу времени для размышлений. А Интернет в телефоне помог мне составить хороший план. Оказывается, существуют десятки сайтов, объясняющих, как можно исчезнуть, как не попасть в поле зрения камеры, как спрятаться от полиции, начальника или от разъяренной жены. Все хотят от чего-то спрятаться!
