Рори проигрывает, Дженна ликует. Хотя, по большому счету, злорадствовать не имеет смысла. Ей тоже не миновать стоматологического кресла.
В комнате ожидания я просматриваю новости в своем мобильнике. Перед глазами мелькают фотографии предыдущих жертв Оуэна. Наша местная газета разместила их всех на своей первой странице. Все снимки были сделаны еще при жизни женщин – когда они улыбались и строили планы на будущее. Намек передовицы довольно прозрачный: если ты похожа на этих женщин, то завтра окажешься в группе риска. Вряд ли кто-то сумеет отбиться или убежать от преступника. И единственный способ уцелеть – это не быть им выбранной. «Пожалуй, женщинам должно быть неприятно, что их держат за беспомощных овечек», – хмыкаю я. Автор этой статьи не имел дела с моею женой!
После стоматолога полагается мороженое. Это уже стало семейной традицией. Начало ей положил я, когда дети были намного меньше, а я искал хоть какой-нибудь способ заставить их не плакать в кабинете у зубного. Однажды я посулил им мороженое. Это сработало, и с тех пор мы свято соблюдаем эту традицию. Миллисент встречает нас возле кафе.
У каждого из нас есть свое любимое мороженое. Миллисент заказывает ванильное, я – шоколадное, Рори получает шоколадное с орехами, а Дженна, по обычаю, экспериментирует. Она всегда заказывает что-то особенное. Сегодня это мятное мороженое с шоколадной крошкой. Дочери оно нравится. А мне кажется отвратительным.
Остудив свои глотки, мы разделяемся. Миллисент везет детей домой, а я возвращаюсь на работу. По дороге в клуб я сталкиваюсь с Тристой. Она отменила наш последний урок. И с того дня, когда она, пьяная, рассказывала мне о своем романе с Оуэном Оливером, я ее не видел. За что я ей очень благодарен. Но Триста не догадывается. Она ни о чем сейчас не догадывается. И ничего не понимает. А только смотрит на меня взглядом мертвецки пьяного человека. Не потому что снова перебрала. А потому что сидит на таблетках – скорее всего, болеутоляющих. Я частенько наблюдаю подобное за завсегдатаями клуба. Но не ожидал этого от Тристы.
Я протягиваю вперед руку и касаюсь ее локтя:
– Привет, ты как?
– Лучше не бывает, – Триста выговаривает эти слова с таким трудом, что сомневаться не приходится: лучше бывает.
– Ты неважно выглядишь. Может, мне позвонить Энди?
– Нет, я не хочу, чтобы ты звонил Энди.
А мне кажется, что я должен это сделать. Потому что я не хотел бы, чтобы моя жена обдолбывалась до чертиков. Я достаю свой мобильник.
Триста смотрит на меня:
– Какая-то женщина завтра исчезнет. А потом она умрет.
Мне хочется сказать Тристе, что, возможно, этого не случится. Может, полиция схватит «Оуэна». Но я ничего ей не говорю. Потому что это – ложь. Полицейские не собираются хватать меня и Миллисент. Они даже не знают о нашем существовании.
– Да, – киваю я. – Кто-то завтра, возможно, исчезнет.
– Оуэн – ублюдок, – взгляд у Тристы пустой, но эта пустота ложная. Таблеткам явно что-то противодействует. Что-то, что не дает ей оцепенеть. Злость?
– Эй, давай прекращай это. Ты не можешь себя винить из-за этого урода.
Триста фыркает.
– Тебе не стоит оставаться завтра одной, – говорю я, потому что искренне переживаю за нее. Все, что делает Триста, – это вредит самой же себе.
– Энди будет дома, – она вскидывает глаза на экран телевизора. Там показывают запись задержания Оуэна пятнадцать лет назад. Тристу бьет дрожь. – Мне пора.
– Подожди, давай я отвезу тебя домой.
– Я еду не домой.
– Триста!
– Увидимся! Передай Миллисент – я ей позвоню. – Триста направляется в женскую раздевалку, но через несколько секунд возвращается назад.
– Не говори Энди, ладно?
Я никогда не говорил Энди, что видел его жену пьяной. И не рассказывал ему о ее романе с Оэуном Оливером. Недомолвки не делают предательство хуже, чем оно есть.
– Я ему ничего не скажу, – обещаю я Тристе.
– Спасибо тебе.
Триста исчезает в раздевалке. А я, провожая ее взглядом, задумываюсь над тем, что мы с Миллисент наделали. Воскресение Оэуна Оливера задело не только полицию.
Мой последний клиент тоже говорит только об этом. У него три дочери, и две – из той же возрастной группы, которая привлекает Оуэна. Они до сих пор живут в нашем городе. Но мужьями не обзавелись и проживают одни. И мой клиент так распереживался за них, что предложил им уехать куда-нибудь на выходные. Он переехал к нам уже после того, как Оуэна поймали, но наслышан об этом убийце.
Несмотря на то, что мы полакомились мороженым, ужин все равно в шесть. За столом Дженна сообщает нам, что в школе всю неделю говорили только об Оуэне. У одной из ее подруг есть старшая сестра, которая убеждена, что Оуэн придет за ней. Рори хихикает: этого не случится, потому что обе девицы настолько уродливы, что на них не позарится даже серийный убийца. Дженна пуляется в брата булочкой. Миллисент велит им прекратить «хлебные бои». Дети начинают обзывать друг друга.
– Я сказала – прекратите! – прикрикивает Миллисент.
