Последние дни. Она почти не говорила. Почти всегда молчала. В предпоследний день утром попросила меня поставить Лунную сонату Бетховена. Прослушала, попросила еще раз. Подряд слушала несколько раз. Я не знаю и никогда уже не узнаю, о чем она думала в эти минуты. Только потом поняла – она прощалась. На следующий день утром я, как всегда, помогла ей пересесть с кровати на кресло. Она сказала: «Сегодня я умру». Через два часа попросила меня сделать укол. Я пошла в соседнюю комнату набирать шприц. Когда вернулась, она сидела, откинувшись на спинку кресла. Лицо спокойное, тихое. Я не сразу поняла, что она уже ушла…
Я уехала работать в другую страну. Мне было трудно жить там, где ее больше нет, ходить по тем же улицам, видеть то, что видели ее глаза. Здесь очень много людей, но здесь я ощущаю свое одиночество более полно. Шумит вокруг другая жизнь, звучит чужая речь. Здесь мало кто знает о моей трагедии. Я уехала, но боль свою увезла с собой. Я научилась с ней жить. Я полюбила тишину своего одиночества, в нем я ближе к своей Алене.
